Концерт отменяется

Пространство вокруг было заставлено столиками, за которыми сидели молодые пары. Один из столиков на самом краю веранды, практически уже на тротуаре, был свободен. Я заказала себе обычный черный кофе (к черту раф!) и устроилась в довольно удобном плетеном кресле, оглядывая вечернюю улицу. Мое внимание привлек черный бизнес-седан. Отражая огни уличных фонарей, яркие вывески и свет окон окружающих домов, он смотрелся особенно эффектно.

Медленно прокатившись вдоль тротуара, машина остановилась, проехав кафе. Некоторое время ничего не происходило, так что мне даже начало казаться, что водитель просто притормозил, чтобы что-то переложить в салоне, или он кого-то ждет. Но потом задняя дверь открылась, выпуская мужчину в сером костюме. Он был высок, среднего телосложения, но костюм сидел на нем как влитой.

«Сшит на заказ», – подумала я. Слишком уж хорошо он подчеркивал фигуру, да и качество ткани было заметно даже с того расстояния, сколько было между мной и человеком на тротуаре. Я хоть и любила дорогую одежду, но не считала себя знатоком. Prada от Hermes я бы на глаз, конечно, не отличила. Проще было с часами – самые известные модели легко определялись с расстояния в пару-тройку метров. Сейчас пока было далековато, но обладатель дорогого костюма двигался в мою сторону, так что..

Как я уже говорила, он был высок и неплохо сложен. Не спортсмен, подумала я, но либо достаточно частый посетитель спортзала, либо просто генетика. Везет же кому-то. Светло-русые короткие волосы, высокий лоб, мягко очерченные скулы. Забери у него дорогую машину и костюм – он будет выглядеть обычно. Надень на него невзрачную толстовку и растянутые трико, и он будет выглядеть как тысячи таких же распивающих пиво по подворотням и отжимающих телефоны.

Я отхлебнула кофе, пока мужчина шел от машины в мою сторону. На мне, конечно, дорогого костюма не было, но джинсы, белая блузка и светло-коричневая кожаная куртка сидели ничуть не хуже. А может быть, даже и лучше. Хотя – чего там! – конечно, лучше! Это не значит, что мне доставляло удовольствие видеть, какое впечатление я могу производить, если сама того хочу, но лишний раз получить подтверждение собственной неотразимости никто не будет против.

Мужчина прошел мимо, оставив после себя шлейф какого-то дорого парфюма. Мне не нужно было следить за ним глазами или поворачивать голову – я и так знала, что он прошел мимо меня вглубь веранды, к тому месту, где стоял бариста.

— Один капучино, пожалуйста, – донесся до меня спокойный голос.

— Ну.. – Я даже скривилась. Любитель «вкусняшки». Мне не нравилось такое вот, как мне казалось, несоответствие. Я сама, при всей любви к кофе, понимала, по сути, только черный. И да, иногда мне хотелось, чтобы в нем был ликер (сегодня он там был и не был одновременно). А вот эти все молочные нежные привкусы – пусть их оставят себе юные девушки, сидящие в оверсайз-свитерах в антикафе. Нет, конечно, иногда, когда больше ничего не было, я пила и такое – кофе есть кофе.

Мужчина, бросив еще пару неразборчивых фраз бариста и чем-то ее рассмешив, направился к выходу с веранды. Взглянув на меня мельком, он улыбнулся и прошел к машине. Я ответила ему даже не улыбкой, а каким-то неуловимым изменением напряжения в мышцах лица. Выражение глаз не изменилось, но взгляд теперь воспринимался несколько по-другому.

Внезапно мужчина остановился, как будто прислушиваясь к музыке из колонок под крышей веранды, но уже в следующую секунду двинулся дальше.

Дождавшись, пока черный седан двинется дальше по улице, я сделала последний глоток кофе и встала. Становилось зябко, тем более на контрасте с уютом кофейной чашки и теплым светом от ламп на веранде кафе.

Инстинктивно передернув плечами, я зашагала дальше. Кофе немного простимулировал мои мыслительные способности, так что я в очередной раз стала сопоставлять всю полученную информацию. Нужна была отправная точка, хоть малейшее прояснение, которое потом вытащит одно за другим все события. Иногда это могла быть какая-нибудь неприметная, на первый взгляд, улика. Или свидетельство очевидца, упомянутое мимоходом. А у меня пока была только фотография билета на концерт и никак не идущие из головы длинные пальцы.

Город жил вечерней жизнью. Все меньше становилось людей в открытых кафе и все больше шума вырывалось из приоткрытых дверей баров и клубов. Шумные стайки девушек бежали, как они выражались, «тусить и отрываться». Парни шли спокойнее, чтобы как будто не дай бог не уронить лицо и не позволить никому вокруг подумать, что они счастливы.

«Наутро будет много охов и ахов, а еще провалы в памяти», – подумала я.

Понимаю, в каждом возрасте есть свои способы отдыха. Жаль только, что процентное соотношение стремления расслабиться и сознательности очень долго идет у человека не в пользу последнего. Впрочем, у некоторых они так и не приходят в равновесие. А это значит, что я никогда не лишусь работы, разбираясь в том, кто, когда, кого и почему после одного из таких вечеров обидел с нарушением Кодекса об административных или, что еще хуже, Уголовного.

Произошедшее в следующую минуту заставило меня прекратить размышления. Сначала я даже не поняла, что случилось. Как будто на периферии взгляда появился объект, коснувшийся какого-то участка мозга, но их соприкосновение было таким мимолетным, что не смогло создать устойчивую связь. Говоря проще, я заметила что-то, но не поняла – что.

Остановившись, я даже подумала, что мне показалось. Дежавю, чувство из прошлого.

Автоматически сделав шаг назад, я покрутила головой, стараясь снова зацепиться взглядом за то, что привлекло мое внимание. Слева все так же ехали машины, отбрасывая на тротуар отблески разноцветных вывесок и фонарей, а справа стояла компания средней шумности, занятая обсуждением каких-то им одним известных проблем.

Вывеска бара? Нет.

Что-то в окне? Нет.

Я уже начала бояться, что мозг обратил внимание на цвет одежды или на некое сочетание «ветер – момент – окружающая температура – освещение».

В этот момент одна из девушек рассмеялась, отшатнулась в сторону, и..

На меня смотрел тот самый погибший парень.