Страница 70 из 83
Передо мной встал Дарниар, закрывая от взглядов, потом рядом встал Тристан, медленно дошёл и, обжёг меня злобным взглядом, но всё равно поддержал братьев Арес.
— Я ничего не буду объяснять! — сказал Дарниар.
— У тебя в зверинце поводырь! Ты думаешь, я не слышу её зов?! Мы поставили на карту всё! Свободу друзей, родных, жизнь! А ты скрыл, что у тебя есть оружие лучше всякого артефакта?! Настоящая светлая тварь?
— Она не тварь! — рыкнул Дарниар.
— Нужно натравить её на орден и, пока они убивают друг друга, сбежим, — вынес предложение плачущий юнец. А мне ещё его было жаль…
— Никто не тронет светлую! — рыкнул Дарниар.
Его тело бугрилось мышцами, изменения зверя рвались наружу, уничтожать всех, кто меня тронет. Я видела чёрные щупы, которые уже вовсю кружили по площади.
Люди, спешно потушив так и не разгоревшийся пожар, почуяли, что сейчас будет что-то нехорошее, и попрятались за хозяйственными постройками.
— Стойте! — крикнула я и к крику добавила каплю силы. Тёмные должны меня услышать. — Зачем сражаться между собой, когда можно спастись всем! Мы пойдём к гнезду Кмалей подземными туннелями!
Несколько секунд стояла тишина. Только щит над зверинцем трещал под натиском тёмной магии.
Кто-то из тёмных зло рассмеялся:
— Через катакомбы? В дикие земли? Да нас там сожрут раньше, чем орден доберётся!
— Не сожрут, — выдохнула я.
Магия внутри меня ярилась от близости большого количества высших тёмных, призывала меня сломить их волю, заставить повиноваться. Я знакомилась с другой стороной своей силы. Она не делала различий, разумен или неразумен тот, кого она может подчинить. Она желала подчинить всех. Но я не собиралась этого делать. Было больно, внутри меня, казалось, что-то ломалось, рвалось, такое чувство, что меня проткнули горячим мечом.
Дарниар резко повернулся ко мне. Глаза зверя полыхнули золотом.
— Зейда… ты понимаешь, о чём говоришь? Ты сможешь сдержать их всех?
Я понимала.
И именно поэтому было так страшно. Не слишком ли много я на себя беру? Но и умирать тут, не попробовав спастись, будет глупо.
— Другого выхода нет, — хрипло сказала я. — Когда орден пробьёт щит, они вырежут всех. И людей, и зверей.
Работники зашевелились, выходя из своих убежищ. И тут вперёд неожиданно вышел Тристер.
— Господин… возьмите нас с собой.
Тишина стала ещё тяжелее.
— Мы не бойцы, — глухо поддержал моего помощника Итрим. — Но зверинец — наш дом. И орден нас не пощадит.
Позади него начали выходить другие работники. Испуганные. Уставшие. Никто не сомневался.
Дарниар пристально посмотрел на них, потом резко выдохнул сквозь зубы, видимо, принимая для себя решение.
— Собирайте еду, какая есть!
Милана и ещё несколько женщин кинулись в сторону общежития, откуда можно пройти на склад.
— Открыть все клетки! — тут мужчины остановились и неуверенно смотрели на принца. — Ну чего встали? Открывайте все клетки. Звери вас не тронут.
Я отпустила Клаву на землю, она ринулась в сторону своего загона с будущими фениксами.
— С собой берём только быстрых и не очень больших! — продолжил Дарниар, говоря уже всем: и людям, и высшим, которые молча наблюдали за мной и принцем. — Тех, кто пройдёт по туннелям! Остальные остаются прикрывать отход, когда щит падёт.
У меня внутри будто что-то оборвалось.
Я резко подняла голову. Дарниар посмотрел на меня, я видела в его глазах боль, жалость. Он понимал, что каждая смерть будет бить по мне. Я буду чувствовать каждую смерть, а они будут… Это ещё одна сторона моего дара. Цена, которую поводыри платят за возможность повелевать.
— Ты уверена? — тихо спросил он.
Я замерла. Странно было видеть его таким… родным, близким, и как жаль, что он отпустил себя только сейчас.
— Справлюсь, — кивнула я ему.
Дарниар прикрыл глаза на мгновение, будто ненавидел себя за эти слова.
— Тогда оставим самых крупных у щита. Когда орден прорвётся… они задержат их.
Тристан неожиданно обратился уже ко всем высшим. Те, кстати, тоже не сидели просто так, готовились к походу. Спешно перебирали свои сумки, лечились. Один из высших раздавал всем небольшие бутылочки с зельями.
— Ну что же, друзья! Мы присутствуем при знаменитом событии нашего мира! К нам вернулись светлые, и пусть она только одна, будем надеяться, что это только начало!
— Паяц, — фыркнул самый старший зверомаг. — Но у меня вопрос к светлой. Мне нужна клятва на силе. Нам всем нужна клятва на силе, что она не будет пытаться нас подчинить. Мне тяжело держаться рядом с ней.
Остальные зверомаги поддержали его.
Дарниар обернулся ко мне. Он старался всё время прикрывать меня своим широким телом от высших, не доверял им.
— Я дам клятву, — кивнула я, — только не знаю, как.
В общем, потребовалось тридцать минут на сборы.
Я сняла магическую защиту с клеток. По зверинцу прокатился тяжёлый гул. Щёлкали магические замки. Скрипели решётки.
Звери выходили.
Люди боялись зверей, которые спокойно ходили между ними. Но как известно, они быстро ко всему привыкают.
Еду и тяжёлые вещи погрузили на гримваров и парочку кохов. Мелкая живность — и магическая, и ядовитая — осталась в зверинце, как и другие звери. Я приказала им… защищать свою жизнь. Прятаться, если нет возможности, принимать бой, но постараться выжить.
Кох, которого я когда-то спасла, возмущённо фыркал мне в шею, он не собирался подчиняться никому, кроме меня. Приходилось давить на зверей, чтобы они покорно склонялись, принимая грузы на спину.
Клава привела свой выводок куриц, которые уже практически перешли на новый уровень — не хватало всего лишь одной малости… умереть. Так, фениксы проходят перерождение.
Моя красавица сама оставила пятерых самых сильных в зверинце, чтобы пройти инициацию и хорошенько потрепать орден. Возрождающийся огонь тяжело уничтожить. Потом фениксы найдут нас. Связь с прародительницей-матриархом у них теперь навсегда.
Вход в катакомбы из зверинца, оказывается, находился в том месте, где меня держали Хайда и Дорн. Я совсем забыла про них…
Похитители уже пришли в себя, вернее, стонали и валялись на земле, обожжённые и слабые.
— Дорн продавал работниц в бордели, Хайда ему помогала. Меня хотели продать по той же схеме, — коротко сказала я, когда Дарниар принюхался к воздуху и медленно обернулся ко мне, раздувая ноздри.
Принц яростно выдохнул, сжимая кулаки:
— Я сам накажу её.