Страница 24 из 83
Глава 7
Богомол уже догрыз крыс и ковылял по вольеру, иногда поглядывая на нас бездушно огромными глазищами, а Тристер вдумчиво рассказывал иерархию зверинца.
Главный, конечно, принц Дарниар. Зверинец — его детище, его любимая забава. Тварей он завозит со всего мира и на золото не скупится. Иногда приходят его братья, другие высшие, друзья, но главный тут всё равно Дарниар.
Второй по значимости идёт Хайда.
— Вы не смотрите на её милое личико, — сказал Тристер. — Она из аристократов. Род обеднел, ушёл в низы. Она пробивалась сюда из третьего круга и за своё место держится. А ещё она боевой маг, участвовала в подавлении восстаний по королевству, так что и крови пролила немало.
Я, открыв рот, слушала парня, понимая, как мало я разбираюсь в людях. Боевая магичка — это сильно.
— Затем идём мы, старшие. Групп всего пять. Каждый год мы бросаем жребий, какой сектор зверинца достанется обихаживать каждой группе. Старшие сами устанавливают систему поощрений и наказаний в группе и также систему выплат за хорошую работу.
Тристер вздохнул.
— Не буду скрывать, всё равно узнаете. Я дальний родственник госпожи Хайды. Но это не значит, что мне легче работать. Это значит, что все другие считают, что мне достаётся больше денег и меньше работы. Да, у меня гибнут люди. Но и у Дорна они гибнут, и у других старших. Звери разные, за всеми не углядишь. Ваша жизнь в ваших руках.
Он посмотрел на нас серьёзно.
— Если вы ею дорожите, будете следовать строго по инструкции всегда, даже если вам кажется, что тварь к вам привыкла или что вы с ней, подружились. Всегда помните: мы для них еда. Старайтесь не ругаться с другими группами, будьте внимательны к себе и другим товарищам.
Он на секунду задумался.
— Что ещё… да. Знак нашей группы — чёрная звезда.
Парень ткнул на небольшой вышитый значок, который был у него на куртке. Я осмотрела свою куртку и ничего не нашла. Шрам сделал то же самое.
— Не ищите. Вы на испытательном сроке. Проживёте тут месяц — получите шеврон. Не выживете — значит, и не судьба.
Он махнул рукой.
— Вечером собрание группы, познакомитесь с одногруппниками. Привезут новых тварей, буду рассказывать их отличия и чего опасаться. А теперь за работу. И так на вас много времени потратил.
Потом Тристер показал нам наши клетки, проверил, как мы поняли его инструкции, понаблюдав, как мы кормим животных, и напоследок сказал:
— Не забывайте, после чистки вольеров к госпоже Хайде идите и ведите себя вежливо. Подпишете договор — значит, официально приняты на работу.
Мы разобрали со Шрамом тележки, и я решила, что называть земляка Шрамом как-то не по-людски.
— Тебя как зовут?
Парень посмотрел на меня исподлобья и сверкнул недобрым взглядом.
— Ты слышь, горбатая, место своё знай. Я с тобой якшаться не буду, так что отстань от меня.
Парень схватил свои тележки сразу в две руки и потянул их в свою сторону вольеров.
А я стояла ошарашенная его словами… было обидно… но и правда, с чего это я вдруг решила, что, если мы приехали вместе, он будет и дальше со мной общаться?
Я глотнула ком в горле и, подхватив ручки от тележек, покатила их к следующему вольеру.
Эх, не привыкну я, наверное, к тому, что люди везде неблагодарные… ну и пусть! Обойдусь без поддержки… как всегда. Но всё равно душили меня обида и несправедливость.
Тележки нам для работы Тристер выдал две, сказал, что до склада мы должны их довезти в целости и сохранности — за порчу и потерю тут снимаются денежки. Так что оставить одну без присмотра, пока кормлю, не решилась.
Скоро я уже забыла о поступке Шрама и отдалась работе.
У меня ряд из десяти вольеров. Каждый вольер — не просто клетки, но и своего рода кусочки того климата, в котором живет животное на воле.
Тут были и водоплавающие, похожие на крокодилов твари, которым я, сжав зубы, кидала квохчущих и бескрылых, будто ощипанных куриц. И похожие на страусов монстроптицы, у которых из клюва торчали настоящие иглозубы, а в вольере жара и песок.
Каждый вольер был удивителен и в какой-то мере прекрасен.
Тристер сказал, что больше всего монет перепадает, когда ухаживаешь за магическими зверями. Там магия и техника безопасности намного строже, но и гибнут там смотрители намного чаще. Нам же со Шрамом достались хищники без особой магии — просто сильные твари, любящие мясо.
Я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время. Солнце поднялось выше, припекало спину, пот заливал глаза, но я методично обходила вольер за вольером. Проверка защитных кристаллов, кормёжка.
Я сверялась с коробами у каждого вольера, где значками было отмечено, чем и сколько кормить.
Крыс я боялась, даже взвизгивала, когда они пытались извернуться и укусить толстую спецовку. Жалко мне их не было. Кур было жальче, но, если подумать… и сама бы от бульончика наваристого не отказалась… Эх!
После был второй круг — животные как раз успели поесть и отходы свои сбросить, так что благоухало в округе не очень приятно. Хорошо, что у бочки имелась крышка, иначе от зловония можно сознание потерять.
К обеду я закончила с последним вольером. Руки гудели, спина ныла, но внутри поселилось странное чувство удовлетворения, хоть и страху натерпелась. Не самое приятное собирать лопатой какашки, а когда при этом рядом рычит чудище, это страшно.
Тележка с пустыми бочками из-под еды стояла наготове. Вторая — полная доверху того, что выскребла из вольеров. Воняло так, что глаза слезились, но я уже начала привыкать.
Покатила по дорожкам в поисках склада, куда это всё сдать.
Если отвлечься от работы, тут было красиво. Аккуратные тропинки, дорожки, покрытые каменными плитками, ажурные железные лавочки, возле которых каменные мусорные урны в форме цветов, за ними, кстати, нам тоже нужно присматривать и чистить.
Тут были клумбы с цветами, всевозможные деревья и кустарники. Зверинец был похож на парк, где можно не только посмотреть зверей в их среде обитания, но и отдохнуть на природе.
Склад нашёлся быстро. Огромный ангар, заставленный бочками, ящиками, мешками, прямо у белой стены.
У входа сидел за деревянным столом мужик с табличками в руках и что-то записывал в толстую книгу.
— Чего надо? — буркнул он, не поднимая головы.
— Сдать порожние и полную, — сказала я, останавливая тележки.
Мужик поднял глаза, окинул меня взглядом, хмыкнул.
— Из новеньких? Краса-то какая…
— Инструмент прими, — грубо сказала я.