Страница 13 из 58
Тогда, кстати, в СССР ходила ироничная поговорка: «Не имей сто друзей, а женись как Аджубей!» Дело в том, что Алексей Аджубей, еще когда учился на факультете журналистики МГУ, женился на дочери Никиты Хрущева — Раде. Сам Хрущев тогда был первым секретарем ЦК КП(б) Украинской ССР. После такого удачного брака и карьера Аджубея, как говорят в народе, «пошла в гору». В октябре 1951 года он пришел работать в «Комсомольскую правду», а уже к апрелю 1957 года дослужился до главного редактора. В 1959 году Аджубей стал главредом газеты «Известия», и к слову — редактором неплохим. За пять лет под его началом «Известия» увеличила тираж почти в четыре раза, с более чем полутора миллионов экземпляров — до шести миллионов. Вместо рупора официоза «Известия» именно при Аджубее стала самой любимой советской газетой.
А вот сам Артем рассудил здраво: удостоверение одной из ведущих столичных газет, а тем более — «Комсомолки», давало весьма серьезные возможности в насквозь конъюнктурном Советском Союзе. Тут тебе и бронь билетов на поезд или самолет, билеты в театр на модную премьеру, место в ресторане или номер в гостинице при неизменном в СССР — «мест нет!» Так, что подобное удостоверение весьма сильно расширяло возможности и, говоря современным языком, — «социальную мобильность». Еще круче, конечно, удостоверение Союза писателей СССР, но эта организация уж очень сильно заполитизирована, и могли бы возникнуть вопросы. А вот к корреспонденту столичной газеты в Советском Союзе отношение бытовало, почти как к следователю прокуратуры или МВД. То есть, смесь уважения с некоторой опаской: «Как бы о нас чего лишнего не написал!» Такие дела…
Не забыл Артем и пачку чистых командировочных листов с заранее проставленными печатями и штампами. Для советского человека командировка — это отдушина от навязшей в зубах работы и неустроенного быта. В командировках налаживали не только деловые, но и личные связи, заводили полезные знакомства, «доставали» такой необходимый дефицит, крутили яркие романы.
В конверте также лежала сберкнижка на предъявителя со «скромной» суммой в 20.000 «старых» рублей, обычные для советского человека, тем более — москвича, накопления. В принципе, несмотря на то, что и цены оставались относительно небольшими, и для советских граждан, в большинстве своем, не характерно было повальное скопидомство, деньги у рядовых жителей СССР водились, тем более — в Москве. Со времен Великой Отечественной войны государство исправно платило за работу, тем более — высококвалифицированную. Имелись выплаты и за боевые и трудовые ордена, причем пенсия назначалась довольно солидная. Например, в Положениях о медалях «За отвагу» и «За боевые заслуги» от 17 октября 1938 года были предусмотрены денежные выплаты из общенародного бюджета в размере 10 рублей в месяц за награду. В 1939 году за все медали и ордена СССР стали выплачивать деньги за счет государства. При том что многих ветеранов Великой Отечественной награждали разными орденами и медалями, и не по одному разу! А ведь некоторые награды присуждались и посмертно — выплаты за них получали родственники, чаще — вдовы и родители погибших воинов. Поэтому Герой Советского Союза получал в месяц целых 50 рублей — при средней минимальной зарплате по стране 200 — 300 рублей «старыми». За орден Ленина — 25 рублей, за орден «Отечественной войны» I-й степени и за орден «Красного Знамени» — 20 рублей. По остальным орденам и медалям выплаты от государства составляли от 10 до 15 рублей в месяц.
Несмотря на то, что с 1 января 1948 года выплаты по орденам и медалям СССР были отменены, на счетах граждан скопились довольно солидные суммы. Другое дело, что «шиковать» и чрезмерно тратить деньги в СССР было не принято. Что, кстати, изрядно удивляло Артема — еще в том, «своем» времени, в Москве XXI века. Зачем же копить деньги, но не тратить их?.. Но, собственно, такая тенденция сохранялась вплоть до развала СССР. Необъяснимая загадка истории…
А вот «налички» в том же самом портфеле лежало все же больше. Только существовала проблема: потратить в Советском Союзе сумму даже в 10.000 рублей было весьма проблематично. В принципе, советские люди копили на машину, но этот процесс очень часто растягивался на годы. Так что, с таким состоянием Артем мгновенно стал советским «подпольным миллионером».
Новоявленный «миллионер» переложил паспорт, партбилет и другие документы в карманы удобного и плотного вельветового пиджака. Заодно благословив свою привычку к классическому стилю одежды. Как там у Пушкина: «Привычка свыше нам дана — замена счастию она!» В данном случае, будь он в джинсах — сразу бросался бы в глаза. Хотя и без того его удобный светло-коричневый вельветовый пиджак, черные брюки и тонкий серый свитер выглядели стильно и шикарно на фоне откровенно простоватой одежды обычных советских людей.
Советских людей…
Как-то быстро Артем свыкся с тем фактом, что он «попал»/«провалился»/«перенесся»/«переместился» в иную, отстоящую от современной России XXI века более чем на 60 лет, историческую эпоху. Почему так?.. Вероятно, потому что весь его прошлый жизненный опыт был направлен на выживание и адаптацию к весьма непростым и суровым условиям. Поэтому, наверное, для Артема Викторовича Лиходеева не существовало сомнительных категорий «если бы да кабы». Попал в непростую ситуацию — надо выкручиваться! А как — это уже другой вопрос.
Артем резонно подумал, что сейчас главное — не отсвечивать, более-менее устроиться в текущих обстоятельствах, собирать информацию и думать, что делать дальше. А поможет ему во всем этом на первых порах обыкновенный кожаный портфель. Точнее, его содержимое.
«Я другой такой страны не знаю!..»
Окончательно убедил Артема в том, что он действительно не в своем мире и не в своем времени, газетный киоск на перекрестке улиц, на углу у допотопного вида светофора с выпуклыми лампами. Такие еще рисуют в детских книжках с картинками.
— Что вам, товарищ? — спросила пожилая женщина-продавец в очках с массивной оправой.
— «Правду»! — ну, и действительно, не соврет же ему главная газета Советского Союза.
У Артема еще теплилась надежда, что все это — чья-то умелая, можно сказать — талантливая инсценировка. Но, чем больше он уходил от «портала», тем больше убеждался, что все происходящее вокруг — более чем реально. Уж очень многогранно и неповторимо выглядела жизнь небольшого советского городка вокруг Артема. Такое срежиссировать было довольно трудно.
— Двадцать копеек с вас.
На газетном листе сверху был напечатан лозунг: