Системный Археологю Тетралогия

Глава 5

Когда я подхватил Саню, то вспомнил об ограниченном доступе в Осколок. Времени разбираться и выдавать разрешение только для него не было, поэтому я выставил значение на «свободный».

Стоило нам пересечь рамку портала, как мы оказались в небольшой каменной комнате. Моей комнате. Той самой, которую я создавал последние сутки в своём воображении. Стены, пол, мягкий свет, источник воды в углу. Все, как я задумал и «придумал».

«И надо было ещё добавить на пол ковёр», – подумал я, приложившись затылком о доски пола.

Саню я катнул в сторону, а сам поспешил вскочить на ноги, параллельно зарываясь в настройки доступом.

Доступ: ограничен владельцем.

Вот только было слишком поздно…

– Ну и халупа, – раздался голос первого незваного «гостя». – Тесно как‑то. Где мы вообще?

Произнёсший это Шнырь уже скользнул вдоль стены, проверяя углы. Доцент же молча стоял в центре комнаты, оценивающе оглядывая пространство.

– А‑а‑а‑а! – раздался полный боли крик Лома.

Хоть кого‑то я успел зацепить. Судя по тому, что я вижу, ему срезало часть пятки, когда я ограничил доступ. Он шёл последним, и ему не хватило каких‑то мгновений, чтобы проскользнуть без травм.

– Неплохо, – сказал Доцент, бросив взгляд на привалившегося к стене Лома. – Не ори. Выпей зелье регенерации!

– Да мне часть ноги отсекло!

– Не целиком же. Хватит визжать как баба. Вылечим потом.

– Как пальцы Шныря? – зло бросил Лом, за что получил в ответ не менее злобный взгляд от своего лидера.

– Всё потом. Потерпишь. Что касается тебя, – он посмотрел на меня, – то я думал, что будет намного хуже. Ты смог меня приятно удивить. Примитивно, но для первого раза сойдет. Я думаю, мы сможем его расширить. И использовать по назначению.

– Использовать? – переспросил я, взглянув на Саню. Тот застонал и попытался открыть заплывшие глаза. – В каком смысле?

– В прямом, – Доцент снял очки и протер их, всем своим видом показывая, что именно он здесь хозяин. – Ты, видимо, не понимаешь, что попало тебе в руки. Личный Осколок – это не просто убежище. Это источник силы. Это возможность создавать ресурсы, разводить существ, добывать уникальные материалы. И теперь это будет наше. В качестве компенсации за то, что сорвал нам заказ.

– Ваше? – я усмехнулся. – Доцент, ты, кажется, забыл, кто здесь хозяин.

– Хозяин? – он расхохотался. – Ты, жалкий археолог, с игрушечными навыками? Ты думаешь, что раз тебя разок взяли в разлом D ранга, то ты теперь чего‑то стоишь? Посмотри на нас. Лом уже двадцать пятый уровень, Шнырь – двадцать третий. Боевые классы, прокачанные навыки, опыт убийств. А ты… ты просто статист, которому повезло найти артефакт. Но всякое везение заканчивается.

Лом шагнул ко мне, сжимая кувалду. В его глазах горела тупая, животная жажда убийства. Он хотел отомстить за такую глупую и болезненную рану. И, кажется, уже назначил меня виновным.

– Кончай базарить, Доцент. Давай я просто размажу его по стенке, и заберем этот его… мирок, раз он тебе так нужен.

– Погоди, – Доцент остановил его жестом. – Сначала пусть расскажет, где он его взял. И передаст права владения. Это ценная информация и необходимое действие.

– Ты серьезно думаешь, что я вам что‑то расскажу? – я смотрел на них с холодным спокойствием, судорожно соображая, что мне делать дальше.

– Расскажешь, – уверенно сказал Доцент. – Лом, покажи ему, что бывает с теми, кто не хочет говорить.

Лом замахнулся кувалдой, но вдруг замер. Его рука дрогнула, кувалда выскользнула из пальцев и с грохотом упала на каменный пол.

– Что за… – начал он, но не договорил. Его глаза расширились, налились кровью, изо рта пошла пена.

– Лом? – Шнырь отпрыгнул в сторону, выхватывая ножи. – Что с ним?

Лом рухнул на колени, схватившись за голову. Он пытался что‑то сказать, но из горла вырывались только нечленораздельные хрипы.

– Ты! – Доцент уставился на меня, сходу сообразив, кто является причиной внезапного ухудшения состояния здоровья его подчинённого. – Что ты сделал⁈ Что это за навык?

Я ничего особого и не делал. Просто активировал то, что уже было заложено в структуру Осколка. Оказалось, что каждый, кто входит в МОЙ мир без МОЕГО согласия, попадает под его воздействие. Я также мог воздействовать на любого обитателя Осколка. А Осколок, как я теперь чувствовал, был частью меня. И здесь действовали мои правила.

Хотя нет, вру. Его силы не хватило бы, чтобы убить такого здоровяка, как Лом. Поэтому я усилил эффект при помощи Вторжения в Суть . Но им об этом знать не обязательно.

– Это же мой мир, – сказал я негромко, пожимая плечами. – Здесь действуют мои законы. А один из них – это никакого насилия без моего разрешения.

Шнырь выругался и метнулся ко мне с ножами. Он двигался быстро, но недостаточно, чтобы обойти системные ограничения. Его скрутило болью, он сбился с шага и пролетел мимо, врезавшись в стену.

– Что происходит? – заорал Доцент, пятясь к тому месту, где недавно был портал, через который мы все сюда попали. – Где выход⁈ Верни нас обратно!

– Портал? – я непроизвольно оскалился. – А я его закрыл. Мышки, которые считали себя тиграми, попали в ловушку. Вы уже не выйдите отсюда. По крайней мере, живыми я вас точно отпускать не намерен.

– Ты не посмеешь! – нервно произнёс он. – Это незаконно! Ты не имеешь права держать нас здесь!

А ведь он прав. Удерживать людей вопреки их воле действительно незаконно и неправильно. Может будет лучше их отпустить. Пообещают, что забудут про меня и про свою месть, и разбежимся. Они и так вроде бы уже пострадали.

Мой взгляд, блуждающий по комнате, скользнул по окровавленному лицу Сани, который пытался мне что‑то сказать, но из его рта вырывалось лишь сипение.

Я через силу рассмеялся. Смех получился невеселым, искусственным, злым. А ведь я знал, что его класс должен работать как‑то так, но почему‑то подумал, что на меня его штучки не подействуют. Подействовали, ещё как! Я ведь, в какой‑то момент, на полном серьёзе раздумывал о том, чтобы их отпустить!

– Незаконно? Доцент, ты пришел убить меня в моем доме, прихватив своих дружков, и говоришь мне о законе? Ты принял заказ на убийство Антона, ты пытался взломать мой Осколок, во время активации. Ты планировал отобрать его и избавиться потом от меня. И после этого ты смеешь рассуждать о законности? Ты больной, что ли?

Пока я разглагольствовал, Шнырь поднялся, придерживаясь за стену. В его глазах больше не было самоуверенности, только страх.