Страница 210 из 319
– Я считаю, что Ирина Александровна может быть не объективна в данных обстоятельствах, – снова влез очкастый. – Предлагаю заявить ей отвод в данном деле и заменить её другим, непредвзятым членом комиссии.
На слове «непредвзятом» я не сдержался и хмыкнул. Чья бы корова мычала. Этот тип как топил меня, так и продолжает топить. Может действительно настало время позвать Валеру?
Не, не стоит. Он парень резкий, увлечётся и ещё прибьёт этого скользкого типа ненароком. Не хочу подставлять его, после всего того, что мы вместе прошли. Это мои проблемы, и я должен решить их сам!
– Ирина Александровна, я вынужден признать доводы Антона Юрьевича обоснованными. Будьте добры, покиньте заседание, – произнёс председатель.
Ира бросила на председателя возмущённый взгляд, но спорить не стала. Собрав свои вещи, они резко встала и вышла в другую дверь. Перед тем, как покинуть заседание, она обернулась и бросила на меня тревожный взгляд. Я одобряюще улыбнулся ей и посмотрел на председателя.
– Я так понимаю, что мы будем ждать пятого члена комиссии?
– В этом нет нужды, – подал голос мужик, который всё это время просидел молча. – Я внимательно изучил материалы вашего дела, Николай Андреевич. Несмотря на мнение некоторых коллег, – он посмотрел на Антона. – Я склонен согласиться с мнением лидеров рейдов, что ваши действия были обоснованы теми обстоятельствами, в которых вы оказывались.
– Убийство человека нельзя ничем обосновать! – возразил очкастый тип.
– Антон Юрьевич… – начал было говорить, но тот его перебил.
– Если мы в наших рассмотрениях будем опираться только на показания лидеров групп, то те вскоре начнут творить беспредел, Егор Алексеевич! И кто защитит обычных одиночек? Убийство – есть убийство! И за него надо наказывать! В конце концов, для этого и существует уголовный кодекс!
– Который не имеет силы в Разломах, – поправил его тот, на что у очкастого не нашлось, что ответить. – Сергей Александрович, предлагаю изменить метку на жёлтую до конца рассмотрения дела. Я бы хотел выслушать строну обвинения.
– Сомневаюсь, что он сюда придёт, – влез я.
– Это ещё почему? – нахмурился председатель.
– Вы наверняка слышали о маньяке, который объявился в городе, и про кровавые ритуалы, которые он совершает?
– Какое это имеет отношение к нам? – спросила единственная оставшаяся тут женщина.
– А кто вы думаете к этому причастен? Доцент! Тот, кто на самом деле убил Шныря и обвинил в этом меня!
– Голословные обвинения уважаемого человека! – взвился Антон Юрьевич.
– Да‑да‑да, мы это уже проходили. Скажите, Сергей Александрович, – обратился я к председателю. – Если я найду доказательства того, что Доцент – это кровавый маньяк, который терроризирует город, с меня снимут обвинения?
– Думаю, если доказательства будут весомыми, то его обвинения можно будет подвергнуть сомнению, – задумчиво протянул председатель, перекинувшись взглядами с остальными членами комиссии.
– Отлично! – обрадовался я. – Тогда, я приложу все силы, чтобы найти их и предоставить вам.
– В таком случае, мы внесём необходимые изменения в ваше личное дело. Вы остаётесь под наблюдением. Просьба, не покидать город, только если это не связано с поездками в зарегистрированные Разломы. Вы можете идти.
– Пока что, – не удержался от последнего замечания Антон Юрьевич.
– Смотрите‑ка, а мы ещё на обед успеваем! Закончили быстрее, чем я предполагал. А не сходить ли нам… – расслышал я негромкий шёпот председателя, когда направлялся к двери.
В приёмной меня встретили Валера и, к моему удивлению, Ирина.
– Что решили? – обратилась ко мне девушка, стоило двери закрыться за моей спиной.
– Понизили красную метку до жёлтой до конца разбирательств.
– Это… неплохо. Лучше, чем могло быть. Послушай, Коля, я не знала, что кто‑то напишет на тебя донос…
– Да не парься, – отмахнулся я. – Там за меня заступился некий Егор Алексеевич.
– Серьёзно? – удивилась Ирина. – Вот уж чего не ожидала. Обычно, он наоборот требует максимального наказания. – И то, что он внезапно встал на твою защиту, выглядит очень подозрительным…
– О! Рад, что Вы ещё не ушли, Николай! – раздался голос Егора Алексеевича, который вышел из той же двери, что и я.
– А вы разве не ушли на обед?
– Я на диете, – он похлопал себя по животу. – Можно Вас на пару слов? Ирина Александровна, следующее заседание срез сорок пять минут.
– Хорошо, спасибо, Егор Алексеевич. Николай Андреевич, рада, что у Вас всё в порядке со здоровьем. Хотела ещё раз поблагодарить Вас за Ваш неоценимый вклад в прохождение Разлома и спасение отряда.
– Не стоит благодарности, Ирина Александровна, – ответил я ей в том же ключе. – Рад, что Вы выжили. Валер, подождёшь меня ещё… – я бросил вопросительный взгляд на мутного члена комиссии.
– Пять минут, не больше, – с лёгкой улыбкой ответил тот
– Пять минут, Валер.
– Вообще не вопрос. Хоть семь.
Мы отошли с Егором Алексеевичем в угол, где нас никто не мог услышать.
– Да уж, ну и в крутую же передрягу Вы попали, Николай, – покачал он головой. – Вас обвиняют уже в двух убийствах. Да и члены комиссии к Вам не особо расположены. Плюс, проблемы с прошлого места работы. Слышал, Вас обвиняют в порче редкого музейного имущества и угрозах начальству.
– Вы как‑то неожиданно хорошо осведомлены, – ровно произнёс я. – Про угрозы к слову, я впервые слышу.
– Знаете, многие Игроки, когда получили свои силы и осознали их, начинают считать, что они выше закона. Лучше других людей. Многие с этим не справляются и пытаются подстроить окружение под себя. Вступают в конфликты, нападают на обычных граждан, портят чужое имущество…
– Не понимаю, как это всё относится ко мне? – холодно спросил его я.
– Вы создаёте впечатление импульсивного человека, не боящегося насилия. Возможно, это не плохие качества для Игрока, который ходит в Разломы и сражается там с монстрами. Но в таких случаях, как этот, – он махнул рукой в сторону двери, из которой мы вышли пару минут назад, – такая характеристика, это, скорее, минус.
– Пять минут почти истекли. Я бы не хотел заставлять своего друга ждать больше необходимого.
– Предпочитаете говорить прямо? Похвально. Но не всегда актуально.
– И всё же. Что Вам надо, Егор Алексеевич?
– Я могу помочь.
– С чем? – с усмешкой спросил я.
– Со всем.
– Ой ли?