Страница 7 из 80
Глава 3
Вересов позвонил около десяти часов утра. Видно, приехал в свою фирму, разобрался с текущими делами – и сразу к телефону. Еще бы: по сути дела, на кону стояли и его семейная жизнь, и существование фирмы, которой он очень дорожил. Так что стремление побыстрей узнать результаты моей работы вполне понятны.
Я попросила его приехать и, по возможности, в самое ближайшее время. «Де-факто» я свою работу закончила, и теперь мне хотелось побыстрей закончить ее «де-юре».
— Каковы результаты? – не удержавшись, спросил Вересов.
Я понимала его нетерпение, но рассказывать что-либо принципиально не стала.
— Геннадий Валентинович, вы же понимаете, что по телефону я вам ничего сказать не имею права. Разговор сугубо конфиденциальный.
Право-то я имела. Разговор наш ни на военную, ни на государственную тайну не тянул, но уж очень мне хотелось посмотреть на этого погрязшего в химических формулах и конкурентной борьбе сухаря, когда я сообщу, что жена его чиста и невинна, как голубка.
— Хорошо, все бросаю и еду, через пятнадцать минут буду у вас, – немедля согласился клиент.
А куда ему было деваться? И по тому, как быстро он появился, я поняла, что Вересов действительно все бросил и буквально примчался.
Таким я его еще не видела. Приходилось мне, когда еще работала в прокуратуре, наблюдать за подсудимыми в момент вынесения приговора. В их глазах, лице, во всей фигуре ясно читалась совершенно неестественная смесь самых разных чувств: безысходности, покорности воле рока и.. надежды. Несмотря ни на что – надежды! Вот так и выглядел сейчас директор этого самого научного «Химсинтеза» и муж Ларисы Витальевны, Геннадий Валентинович Вересов.
На мое кресло он вообще никакого внимания не обратил: рухнул в него, совершенно не замечая, на что садится. Рухнул и воззрился на меня широко распахнутыми глазами. Я, очевидно, представлялась ему в виде судьбы, могущественной и беспристрастной. Вот и хорошо, люблю, когда меня уважают, тем более что новости у меня для него имелись определенно хорошие. С причиной утечки информации, правда, ничего не ясно. Но ведь задача разобраться в ней передо мной и не ставилась. Зато с женой полный порядок. А хорошие отношения с женой важней любого волокна, даже если оно чрезвычайно крепкое и не горит. Жаль, что не все это понимают.
Я коротко, не вдаваясь в подробности (подробности в письменном отчете), сообщила не только о результатах работы, но и мое мнение о его отношении к Ларисе Витальевне и в связи с этим о ее состоянии и поведении. Говорила я вообще-то довольно резко, так что мог бы и обидеться, сказать мне, что лезу не в свое дело. Но не обиделся, а, наоборот, стал оживать. И щеки у него порозовели, и глаза приобрели вполне осмысленное выражение, и весь он стал каким-то другим, раскованным и добрым. Мне кажется, об утечке информации он сейчас и не вспомнил, думал только о жене и был счастлив, что подозрения его не оправдались и все кончилось хорошо.
— Я вам очень благодарен, Татьяна Александровна.. – чувствовалось, что мысли его сейчас были где-то далеко и ему трудно сказать что-нибудь более содержательное. – Чрезвычайно благодарен. Вы спасли мою семью.. Вы не представляете себе, как я вам благодарен..
— Это у нас профессия такая, – все-таки приятно, когда сделаешь что-нибудь доброе. – По мере возможности помогаем людям. Хотите, Геннадий Валентинович, я вам дам хороший совет, причем совершенно бесплатно.
— Конечно, конечно, Татьяна Александровна. Я вас очень внимательно слушаю.
Он теперь был согласен на все, что бы я ни предложила, а тут еще и совершенно бесплатная консультация, что в наше время происходит не особенно часто.
— Вы сейчас, прямо отсюда, позвоните на работу и скажете, что сегодня туда не вернетесь..
Он послушно кивнул, но по взгляду чувствовалось, что не мог понять, почему ему сегодня не следует идти на работу.
— Поезжайте домой, – продолжила я, – возьмите свою Ларису Витальевну и отправляйтесь с ней в Парк культуры и отдыха. Покатайте ее там на лодке, на качелях, каруселях, на всем, на чем только можно катать. Сводите ее в комнату смеха. Не забудьте угостить мороженым и непременно купите цветы. И скажите ей, что вы ее любите. В общем, вспомните, как вы за ней ухаживали, и сделайте все то же самое..
Вот так я выдала ему свою сокровенную мечту. Мне уже давно – очень давно! – хотелось, чтобы кто-нибудь катал меня на лодке, угощал мороженым, дарил цветы и, конечно же, шептал о том, как он меня любит..
Вересов оценил. Понял и оценил.
— Можно позвонить? – спросил он.
— Конечно, – пододвинула я телефон. – Конечно, звоните, чего же время терять.
Он позвонил и довольно весело сообщил кому-то из своих заместителей, что занят и пусть его сегодня не ждут. А на какой-то вопрос так же весело ответил: «Вот вы и разберитесь. Разберитесь и сделайте все как надо!» После этого он бережно положил трубку на место и посмотрел на меня. Так смотрит мальчишка, выполнивший указание старшего и ждущий теперь одобрения.
Я одобрила.
— Все правильно, – сказала я и в качестве поощрения улыбнулась ему. – А теперь мчитесь домой, берите Ларису Витальевну, и в парк. Да, не забудьте попросить у нее прощения..
— Конечно, конечно.. – послушно согласился он. – Это само собой разумеется.
Но тут же – ох уж мне эти мужики! – уточнил:
— А за что?
— За невнимательность! За то, что погрязли в своей работе и мало уделяли внимания этой прелестной женщине! За то, что портите ей жизнь! За все!
— Правильно! – он, кажется, даже обрадовался, что теперь знает, за что ему надо просить прощение. – Я так и сделаю. Непременно!
Вересов вскочил с кресла и помчался к выходу. Хлопнула дверь, а я подумала: что ж, пусть бежит, пока не растерял свои вновь обретенные достоинства – хорошее настроение и доброту.
Буквально через минуту зазвенел звонок. Интересно, кого это принесло в столь ранний час? Знакомые знают, что утром я обычно не в духе, и приходят ко мне, как правило, только во второй половине дня. Я открыла – передо мной опять возник озабоченный Вересов.
— Татьяна Александровна, извините за забывчивость. Со всей этой историей я стал непозволительно рассеянным. Я ведь должен оплатить вашу работу, а у меня нет с собой достаточной суммы денег. Знаете, когда вы позвонили, я совершенно об этом не подумал. Надеюсь, вы меня понимаете.. Может быть, мы отложим расчет до завтра?