Страница 37 из 80
— И напрасно испугалась. Я же просто так пистолетом не махаю. Только если по заказу. А на тебя, красавица, заказа, сама понимаешь, не имел.
— Теперь-то я понимаю. Но только тебя, – я погрозила ему пальчиком, – лучше побаиваться.. Как ты насчет того, чтобы по кофейку ударить?
Вот такого он совсем не ожидал. И, чувствуется, приятно ему было мое предложение. Зауважал он меня.
— Можно, – согласился он. – Даже с удовольствием.
— Давай, Галя, кофейку сообрази, – попросила я. – Только погуще и покрепче сделай. Так, что ли? – посоветовалась я с Ханжиным.
— Так, – поддержал он меня. – Я крепкий люблю.
Галя с удивлением посмотрела на меня, потом пожала плечами и пошла на кухню.
— Значит, влип я? – спросил Ханжин.
— А ты как думаешь?
Задуматься ему было самое время. Он и задумался. И понял, что ваньку валять никакого смысла нет. Но как себя в таком случае держать, толком не знал, заранее не продумал. Был уверен, что не попадется. Поэтому я продолжила атаку:
— Ты внимательно меня слушаешь?
— Слушаю, слушаю.. Давай продолжай.
— Так вот, при всех твоих, Степа, достоинствах, влип ты основательно. Пальчики на этом пистолетике сплошь твои, и на кобуре твои. А все остальное баллистическая экспертиза докажет. Ты почему пистолет не выбросил? – вспомнила я рассуждения Мельникова о необразованности киллеров. – Не знаешь, что ли: раз ствол отработал, его выбрасывать надо.
— Нашлась бросательница. А ты знаешь, сколько сейчас ствол стоит? Сейчас за хороший ствол столько сдерут, что голым в Африку пойдешь.
— Чего не знаю, того не знаю, – призналась я. – Мне ствол покупать без надобности. А все-таки, если бы бросил, тебе это дешевле обошлось бы. По этому стволу тебя теперь и посадят. Сейчас ты это хоть понял?
Еще бы не понять. Такое и дубовое полено поняло бы.
Тут Галя как раз кофеек принесла, в больших чашках, густой и крепкий.
— Как заказывали. Горячий, смотрите не обожгитесь, – повернулась и ушла.
— Чего же она сахар забыла? – Я поднялась и отправилась вслед за Галей на кухню.
Тут-то она мне и выдала по первое число: и за то, что какую-то поганую тысячу долларов я ей не отдала, и за то, что с убийцей ее мужа спокойно разговариваю, и за то, что заставляю ее этого убийцу кофейком поить. Правильно, в общем-то, говорила. Я спорить с ней не стала и оправдываться тоже. Просто объяснила, что прежде всего, и она сама должна это понимать, в смерти ее мужа виноват Сивопляс, но доказать это можно только с помощью Ханжина. Оттого я с ним и беседы веду, оттого и кофейком угощаю.
Она, кажется, поняла и опять как-то сразу увяла, замкнулась. А мне некогда было заниматься ею, мне Степу обхаживать надо было. Так что прихватила я сахарницу и вернулась в комнату.
— Не переносит она тебя, – сообщила я Ханжину. – «Я бы, – говорит, – этой дубинкой до смерти его избила».
— Да я понимаю, я же ее мужа убрал, чего же она мне улыбаться будет..
Положила я ему, как попросил, четыре ложечки сахара. Он, оказывается, сладкое любит. А себе две, я особенно сладкий кофе терпеть не могу. Стали мы попивать кофеек и разговор продолжили.
— Ну так как, все на себя берешь? – спросила я. – Думаешь, Сивопляс станет тебе передачи носить?
Он на этот мой вопрос сразу не ответил, все еще думать продолжал. Потом, видно, надумал:
— Нет, не будет. Жмот он, этот Сивопляс, за стольник удавится.
— Чего же ты с ним связался?
— Да так уж получилось. Ладно, ваша взяла. По тонкой дощечке ходил, все равно когда-нибудь попался бы. То, что мое, – на себя, конечно, приму, а чужого мне не надо. Пусть каждый свое несет. Я ведь что, подчиненный. Мне сказали, я и сделал. А командует он, Сивопляс. Мне лично от этого никакого интереса нет.
— Так уж и никакого? – не поверила я.
— По тысяче долларов.
— По тысяче!? – вполне естественно удивилась я. – Ну и дешевый нынче киллер пошел. Смешно даже.
— Это почему же дешевый! – опять обиделся Ханжин. – Просто у Сивопляса сейчас денег нет. На мели он сидит. Обещал, что, когда фирма разбогатеет, доплатит. Чтобы по нормальным расценкам.
— Уверен, что не обманет?
— Пусть только попробует, – погрозил киллер Сивоплясу. – С нами так нельзя, чтобы обмануть. Может быть, все-таки развяжете? Ну, ей-богу, ноги затекли, шевельнуть не могу.
— Ну что ты, Степа? Мы же сами себе не враги. Нам здоровье беречь надо. Нельзя тебя развязывать.
— Понятно, – он даже не погрустнел. Просто понял все, что надо было понять, и смирился.
Вот и сложились у нас отношения. Не приятельские, конечно, но почти откровенные, ровные, без обиды. И в какой-то степени почти уважительные. Каждый делал свое дело. Теперь подошло время поговорить.
— Расскажи-ка нам, Степан, как дело было, – попросила я. – У меня тут с кое-какими подробностями ясности нет, а узнать интересно.
— А чего тут интересного? – пожал плечами Ханжин, но рассказывать стал довольно охотно. – Сивопляс с этим, с Серегой Черновым, снюхался, и тот ему формулы из «Химсинтеза» таскал. Не даром, конечно, за хорошую мзду. Они с братом похожи друг на друга: двойняшки, различить невозможно. Тот с работы уходит, а Серега сразу туда. Берет тетрадь, несет Сивоплясу. Там что надо фотографируют, и он ее обратно относит, кладет на место. Все чисто было. Его все за брата принимали, и никто шухера не поднял. А тут дело к концу пошло, там уже работу заканчивали. Последняя тетрадь оставалась. Серега ее взял и сказал Сивоплясу, что меньше чем за пять тысяч долларов не отдаст. А Сивоплясу без этой тетради сплошной зарез. И деньги очень большие отдавать не хочет. Он ведь жадный, когда деньги считает, руки трясутся. А может, у него и не было столько. Не знаю, он мне про это не говорил. Три тысячи он Сереге обещал, и все. А тот меньше чем за пять не соглашался..
Пленник замолчал, неловко зашевелился, пытаясь, видимо, принять более удобное положение, а потом продолжил рассказ:
— И тут случайность дурацкая произошла, мне позже Сивопляс рассказывал. Стоят они с Серегой на тротуаре, торгуются, и тетрадь эту Чернов в руках держит. А тут мимо троллейбус проходит. Другой Чернов, который из «Химсинтеза», у окна сидит. Ну и увидел, как они разговаривают, даже, наверное, тетрадь разглядел, у нее же обложка красная, приметная. Сивопляс Чернова тоже увидел и, конечно, струхнул. С Серегой они сразу разошлись, но Сивопляс хитрый, у него соображалка здорово работает. Он сразу тут же все просчитал и меня срочно вызвал. Можно сказать, по тревоге. И велел ствол с собой взять. Я, конечно, сразу примчался.
«Ствол, – спрашивает, – не забыл?»