Страница 60 из 83
Глава 17
Тридцать четвёртое октабриля. Вечер
Дервин Местр
После встречи с Бреуром Болларом, закончившейся рыданиями Лиоры, сон не шёл.
Дервин вертелся в постели, ощущая, словно в кровь кто-то плеснул жгучего соуса, а под простынями разожгли жаровню. В комнате сопели другие курсанты, а Леввек даже похрапывал, и обычно это совершенно не волновало, но сегодняшним днём раздражало неимоверно.
Хотелось покоя, но рассчитывать на него не приходилось.
Задремав к вечеру, Дервин провалился в старое воспоминание. Сколько ему тогда было? Лет четырнадцать, не больше. Родители беседовали в кабинете отца, и тот произнёс фразу: «Боллары просто неправильно пытаются снять проклятие. Они подходят не с того конца».
Теперь сердце бешено заколотилось в груди. Дервин окончательно уверился в том, что родители знают какой-то секрет, а ещё догадался, что имеется в виду.
До самых вечерних сумерек он лежал, уставившись в потолок со второго яруса кровати, обдумывая, как избавить Лиору от проклятия и чего это будет стоить. В целом, его устраивал любой исход для него самого, единственное, чего Дервин категорически не мог делать — так это бездействовать. А значит, нужно шевелиться.
Детали плана выстроились в довольно чёткую последовательность, и он наконец ясно понял, что именно нужно предпринять. А ещё показалось, что лучше всего управиться сейчас, в полнолуние, когда поддержка Гесты — самая мощная, а у Разлома тихо и спокойно.
Дервин чувствовал, что Луноликая не просто так сохранила ему жизнь. Догадывался, почему всё сложилось именно так, и даже видел в этом некую справедливость. Если мать наложила проклятие, то логично сыну его снять.
Когда настало время идти на вечерник, он поднялся, собрался, механически умылся, почистил зубы и надел белый курсантский китель.
Если бы ещё не эта противная хромота!
В столовой звенели ложки, и всё выглядело так, будто никакого взрыва и не было. Разве что потолок белел ярче обычного. Стены тоже заделали и покрасили, и не скажешь, что по ним буквально пару дней назад бежали трещины, а местами откололись куски штукатурки. Всё же десятки курсантов способны и не на такие подвиги, если имеется достойная мотивация в виде обещанных пирогов. Да и магия помогает. Зоур рассказывал, что сырую шпатлёвку сушили магией света и огня, причём делали это благородные нобларды. Голодные аристократы, как выяснилось, ничуть не менее целеустремлённые и трудолюбивые, чем простолюдины. В общем, столовую восстановили, только мебели было маловато. Всё же чинить её сложнее, чем стены — разбитый в щепу стол не зашпатлюешь.
Дервин взял свой поднос и сел за столик у стены, кожей чувствуя чужие взгляды. Он изо всех сил старался не хромать, но нога пока слушалась не очень хорошо, хотя он разрабатывал её беспрестанно — стеснялся своей калечности и хотел поскорее восстановиться.
Аппетита особо не было, но он помнил слова Лиры о потребности организма в строительных материалах, и даже усмехнулся, подумав, насколько между ним и столовой много общего. Обоих наспех подлатали и предлагают функционировать дальше, словно ничего и не случилось.
Дервин принялся за здоровенный кусок рыбного пирога. В эскадрилье кормили пусть не всегда вкусно, но зато всегда — досыта. Никто не предлагал магам воевать на пустой желудок, руководство прекрасно понимало, что оголодавшие военные могут отправиться не в бой, а на баррикады.
Раньше у курсантов была своя столовая, а у офицеров — своя, но этой весной во время полномасштабного нападения кантрадов часть строений разрушилась, их так и не восстановили до конца. Гражданский персонал эвакуировали, здание штаба укрепили и расширили, объединив крытым коридором с казармой, и теперь курсантов кормили там же, где и офицеров, только на час позже.
Именно поэтому в столовой почти не осталось синих мундиров и преобладали белые кители. Когда на входе показались две женские фигуры, Дервин замер, не донеся кусок пирога до рта. Лиору он узнал сразу, причём узнал каким-то глубинным, первобытным чутьём. Кто вообще сказал, что мужчины выбирают женщин по внешности? Бред! Вон стоит Лунара, абсолютно идентичная сестре, но к ней Дервину даже подходить не хочется. Она для него — обычная. В её глазах нет той живой искорки, от созерцания которой не оторваться. Если уж говорить честно, она в своей чопорности даже не кажется симпатичной по сравнению с живой и энергичной красавицей-сестрой.
— Я, кажется, перестал их путать, — пробубнил Зоур. — Вон та, растрёпанная, — это наша Лирочка, — указал он. — А вторая, с пучком — не наша Лирочка. Но если они переделают причёски, то я опять перепутаю. В форме они вообще становятся неразличимыми.
Дервин категорически не понимал, как можно одну принять за другую, но промолчал. Для него разница была настолько очевидна, что и говорить было не о чем. Да у них даже голоса разные! У Лиры звонкий, как колокольчик, а у Уны более низкий, словно она нарочно пытается говорить спокойнее. Тут захочешь — не перепутаешь.
Лиора кинула на Дервина короткий взгляд и тут же отвела глаза, отчего аппетит у него пропал окончательно, и доедал он уже через силу.
Нобларины сели за столик, который для них быстренько освободили курсанты, и компании Дервина пришлось немного потесниться — к ним подсели двое.
Первый принялся буравить Дервина взглядом. Чуть рыжеватые светлые волосы, крупные черты лица, зеленовато-серые глаза. Кого-то он напоминал…
— И как тебе вообще кусок в горло лезет после всего, — неприязненно бросил незнакомец, и Дервин наконец догадался.
Родственник Дидала. Судя по возрасту — брат. Родной, двоюродный или троюродный? Курсантов из других городов было много, и Дервин пока не всех запомнил по именам, поэтому точно не знал.
— Отвали, — тут же вступился за друга Зоур. — Сказали же всем на построении, что у маголёта была техническая неисправность. Штурвал заклинило.
— Конечно, штурвал! — зло хмыкнул брат Дидала. — Только свою благородную задницу он спас!
— Это Лиора Боллар его спасла, — возразил Зоур.
— Ага, почему-то его, а не Дидала! Лучше бы ОН сдох!
— Возможно, действительно было бы лучше, если бы сдох я. Но Геста распорядилась иначе, — глухо ответил Дервин.
— Дидалу просто не повезло, — сердито проговорил Зоур и хотел добавить что-то ещё, но закончить ему не дали.
— Удивительно, что дружку принца повезло, а обычному парню не повезло, правда? — ядовито спросил брат Дидала. — Ох уж эта удача, всегда на стороне богатых пронырливых аристократов.