Страница 33 из 83
— Ну… вам явно какое-то есть, раз вы не можете держать себя в руках. Да и мне дело есть, причём практически семейное, — расплылся в широченной улыбке блондин с непроизносимой фамилией. — Напомню, что именно благодаря открытию Гвендолины Боллар мы все здесь и собрались. Жаль, конечно, что она не смогла к нам присоединиться, чтобы получить дань уважения за свой вклад в науку. В общем, господа, у вас есть выбор: либо принести извинения, либо отправиться по домам и получить потом по почте методичку для работы. Не удивляйтесь только, если она будет содержать некоторые пометки.
Загнанный в угол Потрбрас наконец выдавил:
— Ноблард и нобларина Боллар, прошу прощения, если моя реплика была превратно истолкована.
— Так-то лучше, господин мамкин утешальщик, — радостно оскалился блондин, повернулся ко мне и подмигнул.
— Вы сами только что сказали, что в профессиональном сообществе подобные шуточки неприемлемы! — вспыхнул дружок Потрбраса.
— А я разве говорил, что вышел из пубертата? — картинно изумился блондин и добавил: — Кроме того, несмотря на все усилия моей достопочтенной семьи, я всё же сумел увернуться от получения хорошего воспитания, а привить мне аристократические манеры ни у кого так и не получилось. Не работают эти прививки на моём организме, у меня к ним стойкий иммунитет. Если желаете поупражняться в острословии, то в ближайшие три дня я к вашим услугам. Добро пожаловать на симпозиум!
Довольно коротко стриженный, чуть лохматый, обросший многодневной щетиной, он словно случайно оказался на слёте руководителей медицинских подразделений Блокады Разлома и совсем не походил на человека, который мог его организовать. Из нижнего кармана его белого халата торчала ветка, и я никак не могла перестать думать о том, как она туда вообще попала и зачем он её с собой носит.
— Кстати, номер для молодожёнов с вашего позволения займу я, — он нахально взял ключи из рук алого от стыда полукровки за стойкой, взиравшего на происходящее едва ли не с ужасом, а затем удалился пружинящей походкой, оставив нас всех в неловком молчании.
Полностью игнорируя присутствие Потрбраса и его дружков, мы с Бреном получили двухкомнатный номер, отнесли туда вещи и замерли в окружении классической роскоши.
Старинный отель был обставлен с большим вкусом и оформлен в сливочно-жёлтых, коричневых и тёмно-синих тонах. Овальные столики на изогнутых ножках и округлые бока комодов отливали насыщенным багрянцем благородного дерева, полы устилали шерстяные ковры с длинным ворсом, а нежный оттенок стен навевал мысли о кремовой помадке. В комнатах было уютно и хотелось остаться надолго. Надо же, какие специалисты над ними потрудились, чтобы создать такую атмосферу!
Император явно раскошелился и хотел показать работающим у Разлома целителям, насколько ценен их вклад. А может, просто решил сделать широкий жест в честь предстоящей свадьбы своей единственной дочери, принцессы Валерианеллы.
На чайном столике лежали две кожаные папки: светлая с программой симпозиума и тёмно-синяя, немного потрёпанная — с описанием целебных грязей и минеральных источников, на которых и стоял отель. Если верить рекламе, то, проведя в сливочно-пшеничных стенах пару месяцев, можно было исцелиться от всех болезней и помолодеть лет на двадцать. Спасибо, мне пока столько не исполнилось.
Я отложила папки в сторону и вопросительно посмотрела на Брена:
— Это был твой однокурсник?
— Да. Там долгая история. Мы не ладим.
— Знаешь, для этого, конечно, понадобилась невероятная проницательность, но я уже догадалась, — мягко улыбнулась брату, и он чуть расслабился.
— Тебя оскорбили их слова?
— Скорее шокировали, — призналась я, а потом немного подсластила горькое зелье брата: — Но если уж быть честной, то я бы хотела такого мужа, как ты, — талантливого хирурга, сильного мага, целеустремлённого и стойкого мужчину. Ты знаешь, я одного не могу понять: ладно, с тобой они знакомы и не ладят, но шутка-то была нацелена и на меня тоже, а я никогда не делала им зла. Не понимаю, за что они так с нами? И это нобларды, цвет аристократии! А воспитания — как у портовых грузчиков.
— Всё просто. В Синклит входят представители тридцати шести родов, голос императора — тридцать седьмой. Предполагается, что в Синклит должны входить самые влиятельные и могущественные семьи Лоарельской Империи. Самые густые сливки общества полуночников. Я — последний из Болларов, наша семья давно утратила былое влияние, мы в долгах. Многие члены Синклита считают, что я не заслуживаю места среди ноблардов, и некоторых раздражает, что я передал свой голос Корвигелю, придав их роду дополнительный вес. У большинства других семейств, входящих в Синклит, есть свои союзники и ставленники среди лардонов. Ты знаешь, что многие лардоны с удовольствием получили бы более высокий титул. А я им мешаю. Это одна из причин. Подобным отношением меня наказывают за упрямство и неуживчивость. Но есть и другая причина.
— Какая?
— В конфликте Болларов и Блайнеров богиня приняла сторону Моэры. Моэра прокляла наш род ценой своей жизни и должна была умереть во время жертвенного ритуала. Но Таната её пощадила, сохранила ей жизнь и закрепила проклятие, сделав его неснимаемым. Многие рассуждают так: раз сама богиня одобрила такую месть, то эта месть справедлива. В обществе считают нас заслуженно проклятыми. Многие думают, что наш отец был наказан за измену Моэре, она ведь формально была его невестой. Ты сама знаешь, как сурово боги карают за измену.
— Но ведь измена — это нарушение брачной клятвы, а отец и Моэра никогда не были женаты! А сами мы тогда ещё даже не родились…
— А это никого не волнует, — с горечью проговорил брат. — Никого не волнует, что думаем и чувствуем мы. Все просто ждут, когда проклятие нас доконает и очистится место в Синклите. Именно поэтому я не могу от него отказаться. Я просто не могу, Уна, — тихо признался брат. — Отказ будет означать, что они победили. Но ведь я ещё не сдался!
Я кивнула, принимая его слова, и решила сменить тему:
— А кто тот полуночник, что организует симпозиум?