Страница 30 из 83
Брен, конечно, тоже был неправ — запаниковал, разозлился и попытался стереть ей память. Так тоже нельзя. Это её воспоминания и её право изменить мнение о том из Блайнеров, кто был к ней добр.
Я попыталась втолковать каждому из них, где они заблуждались, но глас разума можно услышать лишь тогда, когда перестанут оглушающе звенеть голоса чувств. Теперь я делала то, что всегда старалась делать Лина: осторожно подталкивала сестёр и брата навстречу друг другу, не наседая на них слишком сильно. Верила, что постепенно всё как-то наладится, и по примеру неисправимой оптимистки Лиоры старалась видеть в случившемся и хорошее тоже.
— Кто напал?
— Да так… полукровки какие-то. Но это ерунда. Я отделался парой царапин. Дублёнку только нужно будет зашить, — отмахнулся Брен. — Ничего экстраординарного. Садись и поехали. Симпозиум начинается в полночь, но нам ещё нужно доехать, заселиться и успеть на торжественное открытие.
— Можно я поеду рядом с тобой? Мы уместимся на переднем сиденье? — робко спросила я, не желая несколько часов трястись в салоне экипажа в одиночестве.
— Полагаю, да. Вряд ли ты занимаешь так уж много места, — подумав, ответил Брен.
Он убрал мой саквояж в салон, открыл дверцу и помог забраться на широкое водительское сиденье.
— Что со щекой и ухом? — заметила я подозрительные розовые пятна.
— Ожог небольшой. Уже даже не болит. А дублёнку я постирал и повесил сушиться над ванной. Такая тяжёлая, когда мокрая… — сказал брат, а потом повернулся ко мне: — Ты уверена, что Лиору можно оставить одну?
— Уверена. Я попросила жреца Валентайна за ней приглядеть, он обещал не спускать с неё глаз, чтобы ничего не спалила в моё отсутствие, — сказала я.
— Не слишком ли он стар для этой миссии?
— Нет, что ты! Бодрости в нём на троих, — мягко улыбнулась я. — Лучше расскажи, как работа? Как двойняшки поживают?
— Эва получила очередной выговор.
— За что на этот раз? — не удивилась я.
— Она устроила соревнование между двумя больными, кто больше раз отожмётся на одной здоровой руке. Первый — полуденник, механик, ему намотало пальцы на приводной вал, когда он сунул их куда не следовало. Из четырёх два мне удалось спасти — безымянный и мизинец, остальные пришлось удалить, причём по среднему пальцу там такое нехорошее воспаление шло, что резал я трижды, по фаланге. Второй — полуночник, курсант, со сложными ожогами. Ты же знаешь, как тяжело они поддаются лечению, особенно химические. А этот олух решил разобрать снаряд, который не взорвался. В общем, ладонь он себе сжёг почти до костей. Я потихоньку наращивал ткани там, где мог. Девочек заодно учил, у Эвы, кстати, очень хорошо получается. Часть функций рука сохранит, но выглядит она, конечно, не особо презентабельно. Парень из-за этого впал в апатию, даже просил отрезать кисть. Якобы протез лучше, чем такая уродливая культя.
— И Эва в это влезла?
— Да. Она обоих пациентов курировала, и даже не знаю как, но смогла их раззадорить— мол, одна-то рука осталась, на что вы способны? Вся часть спорила, кто больше раз отожмётся на здоровой руке — полуденник или полуночник. Оба — парни крепкие, молодые, повелись на её подначки.
— А ты что?
— А я поставил на полуночника, который проиграл в итоге, — бесстрастно ответил Брен.
— Но это же неэтично… — сдавленно прошептала я.
— Вот и командир части так сказал. Даже выговор сделал и грозился жалобу отправить в Имперскую Канцелярию, — хмыкнул брат. — На что я ему ответил, что до Эвиной шалости оба пациента кисли на своих постелях, тухлыми студнями растекаясь по матрасам, а как только она их подбила на пари — сразу оживились, заниматься начали, принялись скалиться друг на друга. В общем, обрели бодрость духа. А я как главный гарнизонный целитель одобряю изобретательный подход к реабилитации пациентов. И добавил, что если он получит ранение, то я уж прослежу за тем, чтобы никто, кроме Эвы, к его больничной койке даже не приближался. Так что пусть трижды подумает, прежде чем строчить на неё доносы. Это немного охладило его пыл.
— Неужели ты правда одобряешь её поведение?
— Не одобряю, — ответил Брен, не отрывая взгляда от заснеженного пейзажа. — Но это не значит, что её может шпынять командир части. Технически она ничего незаконного не сделала. Даже ставки она принимала не деньгами, а накопителями, что уставом в целом не запрещено. Все участники — совершеннолетние, пострадавших нет, больные занимаются и условились провести реванш на днях. Да, мы находимся в ЕГО части, но на территории МОЕЙ больницы главный — я. В общем, мы немного пободались и разошлись каждый при своём мнении, но Эву он трогать не будет.
— Хочешь, я с ней поговорю? Не дело постоянно нарываться…
Брен смотрел прямо на дорогу, долго молчал и наконец неохотно признал:
— Она продала накопители и внесла в семейный бюджет почти две тысячи арчантов. Это больше, чем моё месячное жалование. Я не знаю, как лучше поступить. Брать деньги и при этом критиковать Эву — лицемерно. Попустительствовать — безответственно. Ругать — бесполезно. Она отказывается меня слушать и теперь каждый раз говорит: «Если тебе не нравится, как я себя веду, то всегда можешь стереть мне память ритуалом и внушить немного покорности».
Я раздражённо вздохнула. Вот ведь…
С одной стороны, сестру можно понять. Эвелина встала на сторону Кайры и очень близко к сердцу приняла попытку Брена стереть ей память. С другой — Брен искренне считал, что Кайре промыли мозги, и по-своему пытался вернуть ту сестру, которую мы знали и любили.
Хотя, возможно, я просто слишком сильно привыкла оправдывать любой его поступок, даже самый неблаговидный.
— Раньше с Эвой поговорила бы Лина и смогла бы найти правильные слова, чтобы до неё достучаться… — совсем тихо добавил брат.
Я впервые задумалась о том, что с гибелью Лины он потерял не только сестру-двойняшку, с которой был близок, которой безоговорочно доверял и которую очень любил. Он также потерял единственного партнёра по родительству. И можно сколько угодно говорить, что мы уже взрослые, вот только Брен всё ещё является нашим опекуном и несёт ответственность за всю семью.
— Я поговорю с ней. Обещаю. В конце концов, её поступки отражаются на репутации остальных, — опечаленно проговорила я.
— Эве до репутации особого дела нет. Она считает, что этот корабль уже утонул в тот момент, когда Кайра стала первой в истории ноблариной, поступившей на боевой факультет, да ещё и закончившей его с отличием. Про неё какие только слухи не ходили…