Страница 82 из 424
— Какую?
— Сказку о царе Салтане. — Глядя в глаза Василию, улыбнулась и начала сладким голосом рассказывать. — «Три девицы под окном, пряли пряжу вечерком. 'Кабы я была царица, — Говорит одна девица, — то на весь крещеный мир приготовила б я пир». «Кабы я была царица, — Говорит её сестрица, — то на весь бы мир одна наткала я полотна». «Кабы я была царица, — третья молвила сестрица, — я б для батюшки-царя родила богатыря». — Сказав это, замолчала, продолжая смотреть на Василия с улыбкой.
— А дальше?
— А дальше, дорогой мой, если разрешишь, то услышишь там, на ёлочке всю эту сказку. Будет очень интересно. А ещё мы возьмём героев из народных сказок. Дед Мороз. Он принесёт для детей подарки в мешке. Печатные пряники, кренделя, девочкам куклы, возможно. Надо только знать сколько будет детей. Ещё какие игрушки. Ему будет помогать Снегурочка, внучка его. Вот мы со Снегурочкой и будем рассказывать сказку. Хоровод поводим вокруг ёлочки. Песенку споём. «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зелёная была. Метель ей пела песенку, спи ёлочка бай, бай. Мороз снежком укутывал, смотри не замерзай». И так далее. Ну так как, Вась?
— Чудно это всё. Язычеством каким-то попахивает.
— Перестань, Василий, какое язычество? То сказка для детей и взрослых. Не более.
— Саш, конечно, сказку хотелось бы послушать… Может без всякой ёлки ты сказку расскажешь? — Великий Князь опять начал поглаживать меня по бедру. Я молчала, глядя на него. Он перешёл на грудь, поцеловал её. Увидела, что его хозяйство опять стало напрягаться. Ага, милый опять любви захотел. Но я не реагировала. Продолжала смотреть на него.
— Ну так как, Василий? Будем устраивать праздник детям, да и себе тоже?
— Саша, давай без ёлки и бояр. Да и Митрополит вдруг чего надумает, что мы тут непонятно, чем занимаемся. — Он наклонился и вновь поцеловал мне правую грудь. Потом левую.
— Так, с тобой, милый, всё понятно. Знаешь, что-то я устала. И ты, кстати, Великий Государь, прав. Надо бы нам нательные рубахи надеть. А то грех это голышом в постели лежать. Где там моя рубашка? Да и ты тоже надевай порты свои. — Я села на постели, потянулась к своей рубашке. Василий шокировано смотрел на меня. Ну а что, очень резкий переход от муси-пуси до давай спать, а то у меня что-то голова разболелась. Хотя пять минут назад ничего не болело и я активно занималась с ним любовью. — Что-то не так, Василий? Или ты меня силой взять хочешь?
— Александра, ты чего? То меня уверяла, что это нормально, спать голышом. Что тебе нравится чувствовать моё обнажённое тело.
— Говорила. Но сейчас поразмыслила и решила, что ты, как Великий Князь и Государь всея Руси прав. А я была не права. Каюсь. Прости меня, ибо я женщина слабая, подвержена греху по своему скудоумию.
— У кого это скудоумие? У тебя? Уже не смешно… Саш… Перестань. Не надевай свою рубаху. И вообще, чего вскочила?.. Ладно, хорошо, давай ёлочку. Мне самому интересно.
— Ёлочку, Деда Мороза, Снегурочку и детей бояр и прочих служивых людей? — Отложила свою рубаху. Стала гладить его обнажённые плечи. Правая моя рука скользнула по его груди к низу его живота.
— Хорошо. Дед Мороза, Снегурочку эту твою… Что ты делаешь, Саша?
Я стояла на коленях, лицом к нему. Он сидел боком ко мне. Одной рукой продолжая поглаживать его плечи, второй нежно стала ласкать его вновь возбуждённое мужское хозяйство. Потом рукой, которой гладила его плечо, обняла за шею и впилась поцелуем ему в губы. Конечно, примитивный шантаж, но он сработал, всё же Великий Князь меня очень любил и сейчас опять возжелал меня. Отстранилась от его губ.
— Значит, разрешишь? Обещай мне, Василий. Не обмани меня.
— Разрешу. Я же сказал… Саша!
— Ты обещал, Василий. — Отпустила его. — Ложись на спину. Буду дарить тебе блаженство и рай. И благодарить за обещанный праздник…
Утром проснулась, когда Василий ещё спал. Посмотрела на него. Появилось большое желание поцеловать его. Но я задавила в себе это. А то разбудишь его сейчас, опять начнёт домогаться. А мне дело надо делать. Аккуратно выскользнула с постели. Надела нательную рубашку и нижнее бельё. Надо бы сполоснуться. А то у нас такая ночь насыщенная была. Вздохнула. Пожалела, что здесь нет Фроси или кого из моих фрейлин. Кстати, а чем там мои сержант-дамы занимаются? Надо их сюда вызвать. Зашла в детскую. Девушка, которая сидела с детьми, дремала. Тихо разбудила её.
— Узнай, баня теплая или нет?
— Теплая, Матушка-Государыня. Её всегда поддерживают на случай, если Великий Государь возжелает в баню сходить.
— Тогда позови кого-нибудь. Пусть меня сопроводят туда. И пусть тебя сменит кто-нибудь из нянек.
Дождалась, когда девчонка привела ещё одну такую же. Я надела плащ с капюшоном. Был у меня такой, ещё с Вендена. Вновь пришедшая осталась с детьми, а эта повела меня в баню. Там я отослала её и быстро сполоснулась. В парную идти я не собиралась. Оделась и вернулась назад к себе. Вновь заступившая нянька, помогла мне одеться уже в мои, королевские одежды. Живот мой она заметила, но сделала вид, что всё нормально.
— Не вздумай языком чесать. Поняла меня? — Сказала ей.
— Матушка-Государыня, я ничего не видела.
— Вот и молодец. — Вытащила серебряный флорин из своей шкатулки и дала ей. — Это тебе, за молчание. И скажи, чтобы принесли что-нибудь поесть.
Токсикоза у меня не было, и я хорошо ела. Девушка ушла. Я подошла к окошку. Смотрела на внутренний двор, возле Грановитой палаты. В какой-то момент увидела Божена с Ильёй. Оба держали под уздцы своих коней. Осматривали Грановитую палату и примыкающие к ней помещения. Тут же находилась внутренняя кремлёвская стража. Эти наблюдали за моими палатинами. Я тоже стала наблюдать за своими архаровцами. Наверное, им надоело пялится просто так. Божен что-то спросил у одного из стражников. Я отбросила крючок с рамы и чуть приоткрыла окошко.
— Слышь, служивый. — Это говорил Илья. — Нам бы Матушку-Государыню. Может кто-нибудь скажет ей, что мы здесь?
— Может тебе ещё чего-нибудь? Давай уж сразу Великого Государя позовём? Вас вообще, как в Кремль пропустили?
— А нас не пропускали. Мы через стену перемахнули. — Ответил Божен.
— Как это через стену?
— Так. Коней под мышку и перелезли, вон там у Спасской башни. — Божен говорил абсолютно серьёзно. Ни тени улыбки. Такая же серьёзная физиономия была и у Ильи. Они кивал. Подтверждая слова своего товарища.
— Точно. Чего там стены то? У моей мамки плетень и то выше. Вот тебе крест. — Однако креститься не стал.
— Чего? — Стражники придвинулись к ним ближе. Оба перехватили копья удобнее. — А ну сабли скидай. И пистоли тоже.
— А ты нам давал эти сабли с пистолями? — Усмехнулся Божен, отпуская уздечку своего коня. У Ильи глаза сузились, это говорило, что он напружинился. Ещё чуть и всё. Дело начало пахнуть керосином. Этого мне ещё не хватало, чтобы мои палатины сцепились с внутренней стражей Кремля. Тем более, к двум стражникам подтянулись ещё четверо, они обнажили свои сабли. Плюс у них были щиты. Я накинула на плечи шубу и быстрым шагом покинула свои покои. Шла по переходам к крыльцу.
— Матушка-Государыня! — Мне навстречу попался боярин Фёдор, ближник Василия. Но я подняла руку в жесте, останавливая его.
— Позже, боярин. Идём со мной.
Наверное, выражение моего лица и особенно взгляд, многое ему сказали. Всё же он давно варится в этом котле, где по одному взгляду, жесту правителя надо правильно его понимать, без слов. Он сделал знак двум стражникам, что находились внутри Грановитой палаты. Они молча двинулись за нами. Мы успели вовремя. Божен с Ильёй тоже обнажили сабли.