Страница 416 из 424
— А так, мой дорогой Мастер. Они видят исключительно в чёрно-белых цветах. Но зато могут различать много оттенков белого, чёрного или серого. А лошади, например, могут различать и коричневый цвет. Но только человек видит всё в цвете. Хотя есть люди, которые так же не различают красный или там зелёный. Это аномалия. Понимаете, Мастер, в центральной части сетчатки глаза у человека расположены светочувствительные рецепторы — нервные клетки, которые древние называли колбочками. Каждый из трёх видов колбочек имеет свой тип светочувствительного пигмента, характеризующийся определённым спектром поглощения. Первый тип пигмента, условно называемый «красным», имеет максимум чувствительности к спектру с максимумом реагирования на красный цвет. Другой, «зелёный» — с максимумом реагирования на зелёный цвет; третий, «синий» — с максимумом реагирования на синий цвет. Люди с нормальным цветным зрением имеют в колбочках все три пигмента, то есть красный, зелёный и синий, в необходимом количестве. Их называют трихроматами, от древне-греческого, — я написала на листе пером слово χρῶμα, — то есть, цвет. Сочетание красного, зелёного и синего цветов позволяет различать многочисленные тона. Когда отсутствует один из нескольких пигментов или пигмент присутствует, но в недостаточном количестве, возникают проблемы с восприятием цвета. — Я замолчала, глядя на обоих мужчин. Что Понтифик, что Леонардо смотрели на меня недоверчиво. Я тяжко вздохнула. — Увы, Ваше Святейшество и Леонардо, но это так. Верите вы мне или нет.
— Королева Александра, из того, что ты тут рассказывала я понял только половину. — Честно признался Леонардо да Винчи. А Понтифик, похоже, вообще ничего не понял.
— Леонардо, давай договоримся. В частных разговорах, вот как сейчас, тебе не обязательно обращаться ко мне Ваше Величество или Королева. Исходя из твоего почтенного возраста и то, что я глубоко тебя уважаю и восхищаюсь тобой, достаточно тебе называть меня Александрой или просто Сашей. Это не будет для меня оскорблением или унижением. Договорились?
Он смотрел на меня пристально. Потом улыбнулся и кивнул.
— Хорошо, Саша. Но у меня вопрос. Вот в Испании проходят бои матадоров, где они приводят в ярость быков красной тряпкой.
— Я поняла, Мастер, о чём ты. Поверь, бык не различает красного цвета. Ему всё равно, какого цвета тряпка. Он реагирует на самого матадора и на кусок тряпки в его руках. А какого цвета она, быку всё равно. Можешь сделать эксперимент, дать матадору тряпку другого цвета и всё произойдёт так, как с тряпкой красного цвета. — Я улыбалась. Леонардо глядел на меня несколько обескураженным, потом сам засмеялся.
— Вот же плуты какие. — Мы сидели вдвоём и смеялись. Понтифик тоже улыбался.
— Мастер, а ты уже изучил строение глаза человека? — Спросила его.
— Да, изучаю. — Он взял перо и стал рисовать. Нарисовал глаз в разрезе. В общем-то правильно нарисовал. — Но многое мне в нём не понятно. Вот здесь я обнаружил некий… Я не знаю, как это назвать. Очень прозрачную субстанцию. — Я поняла о чём он говорит.
— Это хрусталик, Леонардо.
— Хрусталик?
— Да, хрусталик. Он играет очень важную роль в зрении человека. Всё что мы видим, это так сказать лучи образа, которые поступают в наш глаз. Хрусталик, как линза, их собирает в один пучок. И передаёт на глазной нерв. Вот так. — Я взяла перо и нарисовала дополнение к рисунку Леонардо в виде призмы. — Причём. Наш нерв воспринимает полученные образы перевёрнутыми. Хрусталик при выходе этих лучей назад из глаза, вновь переворачивает их ногами вниз, своего рода. Понимаете, о чём я говорю?
Я замолчала. Леонардо сидел и смотрел на рисунок. Поднял взгляд на меня.
— Хочу сказать, что я по сравнению с тобой, Саша, всего лишь жалкий неуч.
— Ошибаешься, Мастер. Я не сама дошла до этого. Это результат того, что я читала древние книги и трактаты. Древние знали об этом. Но многое было утрачено. Очень многое.
— Эти древние книги и трактаты у тебя? — Спросил меня Понтифик.
— Нет, Ваше Святейшество. Мне их давали читать. У меня хорошая память. Родители тренировали мою и сестры память, чтобы мы могли многое запомнить. И мы запоминали то, что нам давали читать. Причём, читали мы одно и тоже по многу раз. Книги и трактаты приносили разные люди. Кто они, я не знаю.
— Скажи, Александра, — Понтифик смотрел на меня пристально, — тебе и твоей сестре сколько лет?
— Странный вопрос, Ваше Святейшество. Мне 28 лет. Моей сестре 25. Будет 26. Почему ты спрашиваешь меня об этом?
— Говорят, что вам обеим уже тысяча лет. И что вы знаете секрет эликсира вечной молодости.
Я вытаращилась на папу. Потом захохотала. Смеялась до слёз.
— Прости… Ваше… Святейшество… Господи, неужели мы с сестрой… Такие древние старухи!.. Боже… Тысяча лет… Я не могу…
Леонардо смотрел на меня удивлённо, но постепенно на его губах тоже появилась улыбка. Он взглянул на Понтифика и осуждающе покачал головой. Наконец, я успокоилась. Смеяться перестала.
— Ваше Святейшество. Поверьте, эликсира вечной молодости нет и никогда не было. Я же говорю, что время неумолимо. Никто не может его обмануть. Это как пытаться обмануть самого Господа Бога. А это невозможно. Мне и правда, Понтифик, 28 лет. И моей сестре правда 25. А все те, кто говорит, что могут создать эликсир вечной молодости или вечной жизни, лжецы и плуты. Гоните таких сразу взашей.
Посмотрела на Леонардо.
— Мастер, у меня работает один итальянец. Джироламо Фракасторо. Молодой врач. Но сейчас он больше занимается оптикой. Ему удалось добиться создавать хорошие и качественные линзы. С помощью этих линз я сделала микроскоп.
— Микроскоп? Что это? — Спросил Леонардо. Понтифик тоже смотрел заинтересованно.
— С помощью этого прибора я могу рассмотреть настолько малые объекты или живые организмы, которые простым человеческим глазом не видно. Например, ты знаешь, Мастер, что на твоих руках сейчас живут тысячи, если не больше животных? Мы их простым, не вооружённым, как я называю, глазом увидеть не можем. Но с помощью этого микроскопа, увидеть можно. Многие из этих животных вредоносные. Могут вызвать те или иные болезни. Поэтому перед тем, как сесть за употребление пищи, надо обязательно мыть руки. Желательно с мылом. Эти животные живут везде. В земле, летают в воздухе, на стенах, на деревьях и прочих растениях.
— Почему тогда мы не заболеваем?
— Потому, что наша кожа, она как крепостные стены. Не даёт вредоносным животным проникнуть внутрь нашего организма.
— Но если они летают в воздухе, то могут залететь нам в нос и рот.
— Могут. Именно так многие болезни у нас и начинаются. Человек заражается воздушно-капельным путём. Такие болезни как чума, холера, оспа и прочие именно так и начинаются. Есть такие животные, которые и вызывают эти болезни, они называются вирусами и бактериями. Большая их часть внутрь нас попадает с едой. Особенно если не мыть руки. Наш нос тоже приспособлен улавливать таких животных. Волоски в носу, не просто так растут. Они и улавливают их, а потом мы просто высмаркиваем вредителей с носовой слизью. Но повторюсь, особо сильные вирусы умеют преодолевать нашу защиту. Тогда на помощь человеку могут прийти лекарства, которые помогут организму уничтожить врагов и излечится. Сейчас Фракасторо, вместе с ещё одним молодым врачом, Филиппом, взявшим себе имя Парацельс, и моей ученицей, Дарёной, работают с помощью этого микроскопа над созданием лекарства от многих болезней. Условно мы его назвали «панацея». Из древнего трактата, я помню, что такое лекарство было. Древние египтяне смогли его получить. Делается оно на основе выжимки из плесени. Да, Ваша Святость. Плесень, которую ещё называют плевком сатаны. — Мы все трое перекрестились. — Видов плесени много. И та плесень, из которой мы и хотим получить «панацею» не совсем обычная. Найти её трудно. Но самое главное, это определить, та эта плесень, которая нам нужна или нет.