Страница 412 из 424
— Я тебя понял, Александра. Но тут тоже, как ты говоришь, проблема. Все крупные аристократические и правящие дома Европы между собой настолько сильно переплетены родственными связями, что куда ни ткни, то обязательно они друг другу дяди, тёти, сёстры, братья, кузены, внуки, бабушки и дедушки. К тому же такие браки, это не просто брак, это прежде всего политика.
— Не верю, что ничего нельзя сделать. Но дело Ваше, Ваше Святейшество. Решать Вам. А мне и так хорошо. Мои сыновья точно не будут жениться на своих родственницах. И к подбору им жён, что в Вендене, что в Москве будут подходить очень скрупулёзно.
— Я же сказал, я буду думать над этим.
— Вот и начните это с развода Ульриха Вюртембергского с его женой Сабиной Баварской. Они родственники между собой. Кузен и какая-то кузина.
— Не очень близкие, Александра.
— А какая разница, близкие, дальние. Главное, что родственники.
— Я же сказал. Я дам разрешение. Можешь быть свободной, Александра. Но пока не покидай Рим.
— Почему?
— Побудь здесь ещё.
Глава 41
Золото — это сущность фартовых,
Доля раба — неудачника крест.
Золото манит, в золото верят,
С золотом гибнут, возносятся вверх.
Золото знает, тебя выбирает,
Мыть и добыть — каторжный труд.
Золото судьбами в мире играет,
С золотом связан наш солнечный круг.
Золото — это легенды и мифы,
Тысяча лет — сплетение тайн.
Золото инков, золото скифов,
С золотом благо, величие стран.
Золото лечит, учит, калечит,
Сводит с ума, играет душой.
Золото любит сладкие речи,
Но больше всего тишину и покой.
Салаирцев С.
В Риме я пробыла две недели. Посетила все его значимые храмы и соборы. За это время Апостольский Администратор Лукки, Систо Гара делла Ровере сработал оперативно, явно хотел заработать ещё. Он связался с Лаурой Багаротто в Венеции и предложил ей продать картину Тициана «Любовь Небесная и Любовь Земная». Лаура, конечно, удивилась, но согласилась с охотой. Правда её муж Никколо Аурелио был недоволен, так как это был его подарок Лауре на свадьбу. Но женщина не забыла, кто является виновником гибели её первого мужа и отца. Поэтому Никколо не рискнул обострять с собственной женой отношения. Я выслала Апостольскому Администратору вексель на оговоренную сумму. Он его обналичил в одном из банкирских домов Лукки, взял себе гонорар, а остальное его люди передали Аурелии. Саму картину отправили в Геную, командующему ливонским флотом Пандольфо Малатеста. Так же, в Риме я встретилась с Микеланджело. Узнав о том, что была обнаружена могила Апостола Петра, он приехал в Рим из Флоренции. Напросился ко мне на аудиенцию. В тот день ко мне постучался Богдан.
— Матушка тут к тебе какой-то Миланжо. Примешь его или гнать в шею?
— Какой ещё Миланжо? — Удивленно спросила палатина. Сидевшие в моём кабинете, который мне выделили в папском дворце, сержант-дамы захихикали.
— Да не знаю я. Богомаз какой-то. Второй день тут ошивается.
Мне стало интересно. За это время многие пытались получить у меня аудиенцию. Богомаз??? Художник?
— Паула, ты знаешь такого Миланжо? Богдан сказал он богомаз, то есть художник.
— Никакого Миланжо я не знаю, но слышала про Микеланджело Буонарроти. Он скульптор. Создал прекрасную статую Давида. Давид у него получился, как живой.
— Микеланджело?
— Точно, Матушка. — Кивнул Богдан. — Он самый.
— Конечно, проси.
Вот так мы с ним и встретились. Он с восторгом смотрел на меня. Ему на этот момент был 41 год. Микеланджело находился в самом расцвете своего творчества. Мы хорошо с ним поговорили. Я пригласила его отобедать со мной. Потом он попросил разрешения сделать несколько набросков с моей натуры. Нет, не обнажённой, в платье. Я согласилась. Спросила Микеланджело, что он намерен сделать на основе набросков? Ответил, что может картину напишет или сделает скульптуру. Тогда я предложила ему приехать ко мне в Венден. Пообещала ему, что у него будет много работы и хорошая оплата. Общаясь с Микеланджело, вспомнила, что из всех его картин, которых было немного, так как он больше известен был именно как скульптор, до 21 века дошла всего одна, полностью законченная. Причём, в необычной для того времени, круглой оригинальной раме, выполненной по эскизам самого художника. На картине было изображено святое семейство — Мария Богородица, маленький Иисус и муж Марии Иосиф Обручник. Картина называлась «Мадонна Дони». Когда он её написал, я не помнила, поэтому уточнила у Микеланджело, написал ли он такую картину? Мастер удивлённо кивнул.
— Да, Ваше Величество. Ещё девять лет назад, я написал её по заказу банкира из Флоренции Аньоло Дони. Именно в круглой раме. Картина написана на дереве, Ваше Величество. Он обещал заплатить мне 70 дукатов золотом. Но когда картина была готова, Аньоло пожадничал. Сказал, что хватит и 40! Я отказался ему отдавать её.
— Правильно, Микеланджело. Если ты уважаешь себя и своё мастерство, а ты настоящий мастер, то никогда не снижай цену на свои работы. Ибо они того стоят.
— Благодарю Вас, Ваше Величество. Вы хорошо понимаете таких людей как я.
— Ну и что же случилось дальше?
— Дони начал торговаться. Я не уступал, наоборот цену стал поднимать. В конце концов, он отдал мне за неё 140 дукатов. — Я захохотала. Он тоже засмеялся.
— 140 дукатов золотом? — Уточнила я.
— Да, Ваше Величество.
— Молодец, Микеланджело. Твой случай лишний раз подтверждает истину, что скупой платит дважды!
Мы ещё посмеялись с ним. Поговорили. Он обещал подумать над приездом в Венден. Под конец я спросила его, так как картина Мадонна Дони мне не давала покоя.
— Скажи, Микеланджело. А этот банкир, он согласится продать мне твою Мадонну? Например, за 500 дукатов?
Микеланджело улыбаться перестал.
— За 500? — Переспросил он. Я кивнула. Он шокировано смотрел на меня. Такие деньги за одну картину ему никто ещё не платил.
— Аньоло Дони, Ваше Величество, довольно жаден. И я думаю, согласится. Вы правда готовы заплатить за Мадонну 500 дукатов золотом?
— Правда. Золото приходяще и уходяще, а истинные произведения искусства вечны и бесценны.