Страница 320 из 424
— Великий Монарх должен оставить после себя наследника, сына.
Я усмехнулась, глядя на него.
— Это тебе сказал отец, умирая?
— Да, Ваше Величество. — Ответил убеждённо он. Я покачала отрицательно головой.
— Твой отец ошибся, тем самым дав тебе ошибочный ориентир. Это не верное утверждение. Великий Монарх прежде всего должен оставить о себе у своих подданных и потомков добрую память, основанную на великих деяниях. Оставить после себя великую и сильную державу. И не важно, кто будет наследовать трон за ним, сын или дочь. Главное, чтобы они не растеряли это величие. Не промотали, а усилили и приумножили. Вот, что должен сделать Великий Монарх. Я знаю, что ты очень озабочен рождением сына. Вынуждена тебя огорчить, Генрих. У тебя будут рождаться дочери. А твои сыновья будут появляться на свет, либо мёртворождёнными, либо будут умирать сразу после рождения. Знаешь почему? — Генрих смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них застыл страх. — Потому, Генрих, пока ещё Король Англии, что на тебе и твоём потомстве проклятие рода Тюдоров.
Генрих вздрогнул. Лорд-стюард смотрел на своего короля в ужасе. Даже чуть отодвинулся. Шокировано смотрели на английского Короля и Ландмаршал с Герцогом Ульрихом. Агнешка с Сашей тоже замерли, услышав такое. Только Ксения презрительно фыркнула.
— Я даже не сомневалась, Матушка. Жрёт и ведёт себя, как последний свин. — Сказала она мне по-русски. Генрих, конечно же, не понял, что сказала Княжна. Да ему и не до этого было.
— Какое проклятие? Я ничего не знаю, ни о каком проклятии. И откуда ты, Королева Александра, знаешь, что будет? — Произнёс он.
— Знаю, Генрих. Поверь. Династия Тюдоров закончится на одной из твоих дочерей, которая станет Королевой. И знаешь, хорошей Королевой. Она правда ещё не родилась. И её мать, свою вторую жену, ты казнишь, когда девочка будет ещё совсем маленькой. А казнишь потому, что захочешь женится на другой, так как и вторая жена тебе тоже не подарит сына, как и первая, Екатерина Арагонская. Обвинишь её в измене и отправишь на эшафот. Хотя никакой измены и не будет. Третья жена всё-таки родит тебе сына, Генрих. И он не умрёт в первые дни, после появления на свет. И даже в первые годы своей жизни. Вот только его мать умрёт. Ведь никто не отменял проклятие. А оно будет продолжать действовать, как дьявольская мельница, перемалывая всё, что касается Тюдоров. Она просто обменяет свою жизнь на жизнь сына, ради тебя, Генрих. Но это не остановит проклятие, а только отсрочит его. В конце своей жизни ты сильно разжиреешь. Тебе станет трудно ходить. Тебя будут мучить боли в ноге, которую ты повредишь. И она начнёт гноится. И вылечить тебе её никто не сможет. Ты даже успеешь передать власть сыну умирая. Но это ничего не изменит, Генрих. Твой сын умрёт совсем молодым. В пятнадцать или шестнадцать лет. Он не успеет жениться и оставить наследников, вообще никаких. Власть сначала перейдёт к твоей старшей дочери, Марии. Она уже есть. Ей сейчас всего два или три месяца, так ведь, Генрих? — Он, слушая меня заворожённо, кивнул. — Но она тоже не оставит потомство и власть перейдёт к другой дочери, которая, как я сказала, ещё не родилась. Вот только она тоже не выйдет замуж и не родит детей. И власть в Англии перед своей смертью передаст Стюартам. Да, да, Генрих, Стюартам из Шотландии. Но всё это произойдёт только в том случае, если ты останешься Королём Англии, в чём я лично, сильно сомневаюсь.
— Почему? — На этот вопрос, я усмехнулась.
— Генрих, пять миллионов золотом. У тебя есть такие деньги? Если есть, заплати и можешь убираться на свои Оловянные острова. Если нет, то извини, остаток жизни проведёшь на цепи в тюремном каземате. Хотя знаешь, может быть это даже будет лучше для тебя. Ты не разжиреешь, не убьёшь столько народа в Англии за время своего правления. А ты там убьёшь, казнив разными способами, уйму народа. Разорвёшь связи с Римом и объявишь себя главой Английской Церкви, её примасом. Кстати, — посмотрела на графа Толбота, лорда-стюарда, — граф, а тебя тоже он отправит на эшафот. Он всех казнит и перережет, кто сейчас его окружает. — Я не помнила, казнит он графа или нет, но всё же тоже приплела его к жертвам, чтобы больше нагнать жути. — И лорда-канцлера Томаса Уолси, и Кромвеля. И Томаса Мора, одного из величайших гуманистов нашей эпохи, и Джона Фишера, архиепископа Рочестерского, духовника своей бабки. А сколько будет убито монахов в монастырях, когда ты Генрих начнёшь Реформацию Церкви в Англии? Много. Им будут отрубать головы, забивать палками, топить в реках и прудах. Сколько будет убито и изнасиловано монахинь?
— Однако! — Произнёс Ландмаршал, граф Иоганн Мариенбургский. Генрих в ужасе смотрел на меня. А я продолжала:
— А сколько ты повесишь крестьян, по принятому тобой же закону «О бродяжничестве», которые лишаться земли, в результате твоей же политики «огораживания»? Тысяч пятьдесят или семьдесят? — Я смотрела на Генриха. В трапезной стояла тишина. Перевела взгляд на Толбота. — Да, граф, именно так действует проклятье Тюдоров. Страдать будет не только он, но все, кто его будет окружать.
— Ваше Величество. — Спросил меня Герцог Ульрих. — Ведь этого ещё не случилось.
— Пока не случилось. Но обязательно случится, Ульрих. Откуда я это знаю? От Пресвятой Богородицы. Пречистой Девы Марии. Она говорила со мной, перед тем, как я отправилась из Вендена в Ригу, чтобы отплыть во главе своего флота навстречу Генриху. Мои фрейлины и палатины видели это.
Агнеша с Александрой и Ксения подтвердили, что имело место такое чудо Господне. К Матушке-Государыне являлась сама Богородица.
— Так вот, по мимо видения короля Артура, майордома Карла Мартелла и Жанны, Орлеанской Девы, которых видела не только я, но и один английский мальчик, мне Богородица показала ещё и Генриха VIII Тюдора. Вот его. Показала кем он станет. Сколько погибнет народа по его милости, как умрёт сам и как закончится его династия. Показала, как действует проклятие рода Тюдоров. А потом сказала мне: «Останови чудовище!» Вот я и остановила.
Все, кто находился в трапезной крестились. Даже Генрих. Он постоянно качал отрицательно головой и приговаривал, что он такое не сделает, что это всё не правда.
— Правда, Генрих. Увы, но это так. Если я тебя отпущу, всё именно так и произойдёт. В той битве с твоим флотом, я была всего лишь рукой Господа, его дланью. В которую он вложил этот меч. — Я подняла «Эскалибур» вверх. На его лезвие упал луч света и вспыхнул бликами. Все смотрели на него заворожённо. — Прошедшая битва, это всего лишь маленький эпизод той битвы, что идёт во времени. Во все времена и эпохи. Которые были, которые есть сейчас и которые будут после нас. Она идёт уже не одну тысячу лет. С того момента, как Господь сотворил Землю, сотворил небеса, сотворил свет и тьму. Это противоборство света и тьмы. — Я опустила меч вниз и вложила его в ножны. — И я всего лишь одна из воинов, коих было до меня сотни и тысячи, и которые будут после меня, тоже сотни и тысячи. Так сказала Богородица, пречистая Дева Мария. Англию приспешники тьмы избрали своей Цитаделью. Потом пришли к тебе и дали денег. А ты и купился, глупец. Даже обещали тебе помощь в разводе с Екатериной Арагонской. Да, Генрих, я и это знаю. Повторюсь, Генрих. Заключать сделку с тамплиерами, это тоже самое, что заключать сделку с самим Дьяволом. А тот, кто заключает с ним сделку всегда проигрывает. Они тебя уже списали и сейчас ищут нового Короля!
Генрих опустил голову. Я кивнула.
— Вот видишь, Генрих.
— Ваше Величество, а что это за проклятие? Откуда оно взялось? — Осмелился спросить меня граф Толбот и тут же испуганно покосился на своего Короля. Генрих тоже посмотрел на меня.