Страница 288 из 424
Глядя на Архиепископа и на аббата, подумала, что уния ещё не заключена. Униатов в Литве ещё нет. Тотальное окатоличевание православного населения здесь только начинается. Нет, оно и раньше было, но не в таком масштабе, как после Брестской унии. И не будет уже. Так же, как и террора в отношении православных. Об этом я позабочусь. Из католических священнослужителей тут только аббат. Епископа нет. Хотя я помнила, что в Полоцке, где я бывала как-то, ещё в прошлой жизни, как туристка, католический епископ имел место быть. А здесь только аббат.
В зал, из внутренних покоев замка, вышла молодая женщина моего возраста. Даже немного младше. В дорогом платье. За руку вела мальчика, лет 9–10. Она смотрела на меня. Подошла ко мне и с какой-то надеждой в глазах спросила:
— Вы же Александра? Королева Ливонии?
— Совершенно верно. А Вы кто такая?
— Я Софья, княгиня Верейская. Скажите, Ваше Величество, что с моим мужем? Где он?
Я удивлённо смотрела на неё. Потом вопросительно посмотрела на Архиепископа.
— Царица, Софья Васильевна, жена графа Альбрехта Гоштольда, воеводы Полоцкого. — Ответил мне Архиепископ. Я вновь посмотрела на женщину.
— Я сожалею, княгиня. Но Ваш муж погиб. Погиб как настоящий воин и истинный рыцарь. — Архиепископ с аббатом стали креститься. Софья покачнулась. Побледнела. Стояла некоторое время, закрыв глаза. Потом взглянула на меня. А она сильная женщина!
— Как он погиб? — Задала она вопрос.
— Я предложила сдать город. Воевода отказался, ибо для него это стало бы позором. А он не мог допустить, чтобы на семью пала хотя бы тень этого. Но, как умный человек, он понимал, что город всё равно будет взят моими войсками. Моя армия больше и лучше вооружена. Однако в случае штурма, город подвергся бы грабежу и насилию. Увы, княгиня, таков закон войны. А граф не хотел подобного. Но и просто так сдать город не мог. Тогда он вывел свои отряды полоцкого ополчения и наёмников в поле напротив моих войск и предложил поединок. Суть поединка заключалась в том, что если он одержит победу, то я отведу свою армию. Если он проиграет, то город сдастся, без сопротивления. Так как я женщина и царствующая особа, то он не мог вызвать меня на поединок. Вместо меня вышел Герцог Ульрих Вюртембергский. Вот он, княгиня. — Герцог склонил голову. — Они сошлись в поединке на глазах у двух стоящих армий. И Альбрехт проиграл. Бой был до смерти одного из поединщиков. Ваш муж погиб, но не допустил бесчестия для своей семьи и избавил Полоцк от печальной судьбы тех городов Литвы, которые решили мне сопротивляться. Его похоронят со всеми почестями.
Когда я говорила, в большой зал занесли тело Альбрехта. Княгиня Софья подошла к мужу, которого положили на пол зала. Встала на колени. По её щекам побежали слёзы. Я видела, что латы Альбрехта на груди были смяты и пробиты. Ульрих не стал уродовать лицо графа, он нанёс удар по телу, своей «Утренней звездой». Кстати, страшное оружие в умелых руках. Оставляет чудовищные раны.
— Матушка! — Услышала я возглас Божена. Резко оглянулась. Божен пытался удержать Герцога, так как тот стал заваливаться на бок. К ним подскочили Богдан и Айно. Они уложили Ульриха тоже на пол, не дав ему упасть. Я быстро подошла к ним. Свой рыцарский шлем Ульрих уже давно снял и держал в руках, когда мы зашли в замок. Я смотрела в лицо Герцогу. Оно было бледным. Вот же чёрт! Я присела рядом и убрала с левой стороны груди накидку-плащ с гербами Вюртемберга. Что и следовало ожидать. Доспех Ульриха с левой стороны был так же пробит. Повреждён наплечник. Из-под него, где он соединялся с нагрудной бронью сочилась кровь. Всё же граф достал его. И ведь молчал, упрямец такой. Чтоб его!
— Так, Божен, Богдан, Айно и Илья, подняли Герцога, аккуратно. — Оглянулась на Архиепископа. — Владыко, где у вас тут покои, куда можно положить Его Светлость?
— Я покажу, Ваше Величество. — Ответил за Архиепископа аббат. — Пойдёмте.
— Несите Герцога куда укажет падре. Фрося, где мои инструменты?
— При мне, Матушка. Вот. — Показала сумку моя главная служанка.
— Хорошо. Пойдём с нами. Поможешь мне с Герцогом. Не хватало мне ещё, чтобы он умер!
Ульриха унесли в одну из комнат замка. Там по моему указанию палатины избавили его от доспеха, сняли одежду, раздев Герцога до пояса. М-да. Рана была не совсем приятная, но терпимая. Я ощупала его левое плечо. Кости были целые. Основной удар принял на себя щит. Да, копье Альбрехта пробило его, потеряв при этом основную силу удара. Дальше копьё принял на себя доспех. Его тоже пробило, но копьё окончательно потеряло кинетическую энергию удара, к тому же оно сломалось. Наконечник оставил рваную рану на плече, вырвав небольшой кусок плоти. И если бы Ульрих сразу сказал мне о ранении, то ничего подобного не случилось бы. Я бы зашила ему оперативно рану, забинтовала бы его и всё. Ну походил бы в бинтах, как египетская мумия, но это же не страшно. А сейчас что??? Он молчал, терпел, и потерял много крови. Рану я ему почистила. Зашила и наложила тугую повязку.
— Богдан, где тут слуги? Найди кого-нибудь. Пусть возьмут одежду Его Светлости, постирают и приведут в порядок.
— Слушаюсь, Матушка.
Богдан ушёл, но вскоре вернулся с какой-то женщиной в годах. Сунул ей в руки окровавленную одежду Герцога и велел выстирать и зашить, где порвалось.
Женщина сбледнула, глядя на мрачное выражение лица моего палатина. Поклонилась ему, чуть не до пола.
— Не изволь беспокоится, боярин. Всё сделаем. — После чего спешно ушла. Остальные палатины скалили зубы.
— Богдан, да ты у нас боярин оказывается. Когда это Матушка тебя в бояре возвела? Мы что-то пропустили? — Ехидно спросил товарища Божен.
— Божен! — Богдаша смотрел на друга недовольно.
— Что?
— Иди в зад.
— Фу, как грубо, Богдан. Что о тебе Матушка подумает?
Я слушала их и качала головой. Мои фрейлины хихикали, глядя на палатинов.
— Богдан, Божен, вам делать нечего? — Задала им вопрос.
— Никак нет, Матушка-Государыня. — Тут же ответили в унисон оба палатина.
— И чем же вы оба заняты?
— Службу несем, Матушка. Тебя охраняем и ждём повелений твоих.
— Ну-ну. Распорядитесь насчёт ужина. А то я что-то проголодалась и ещё пусть приготовят куриный бульон, для Герцога. Ему он сейчас полезный будет. Кровь восстанавливать.
Я расположилась в покоях, рядом с покоями, где лежал Герцог. Фактически, я, мой двор, охрана под командованием Алексея Кобылы, люди Ульриха, командный состав моих полков и прочие заняли большую часть верхнего замка. Спустя пару часов меня позвал Божен.
— Матушка, Герцог в себя пришёл.
— Это хорошо. — Прошла к нему. Он лежал на постели, был бледный. Села рядом с Ульрихом. Смотрела на него. Покачала осуждающе головой.
— Ульрих, ай-яй-яй, Герцог, Ваша Светлость. Это что за ребячество? Почему не сказал, что ранен?
— Я воин, моя Королева. Рыцарь. А рыцарю не след показывать свою телесную боль. А ранения украшают настоящего мужчину. Я хотел потом, когда бы занял свои покои, заняться раной с помощью своих людей.
— Господи, глупости какие. Ты хоть понимаешь, что потерял много крови и мог умереть? Да-да, Ульрих, именно умереть. Рана на вид ужасная, но ничего страшного для твоей жизни не было бы, обратись ты ко мне раньше. — Он смотрел на меня и улыбался. Я тоже улыбнулась. Погладила его по руке. — Выздоравливай, Ульрих. Тебе сейчас покой нужен и хорошее питание. Я распорядилась, чтобы тебе приготовили куриный бульон. Будешь его есть. Он тебе очень полезен. Курочку поешь. Завтра тебе приготовят мясо. Так что, будешь восстанавливать потерянную кровь. У нас впереди, Ульрих, ещё много дел. И обещаю тебе, ты не пожалеешь.