Страница 241 из 424
— Вот то-то и оно. Но сейчас вижу, можно доверить тебе сию тайну. Безбожники давно за ними охотятся.
— Безбожники, это кто?
— Ты их зовёшь тамплиерами. Но поверь дочка, не всё так просто. Тамплиеры это только вершина айсберга. Ты тоже знаешь значение этого слова.
— Знаю, Владыка. И удивлена, что ты знаешь этот термин.
— Не удивляйся. Мы многое знаем. Многое скрыто от глаз в хранилищах наших монастырей. Многие запретные знания. В том числе и из Александрийской библиотеки. Да, Сашенька. И не только. Часть архивов была вывезена ещё во времена последнего Византийского Императора, когда поганые осадили его стены. Многое сокрыто в тайниках Ватикана.
Я была шокирована. Смотрела на высшего иерарха Русской Православной Церкви и словно рыба, выброшенная на берег, хватала воздух ртом.
— Почему они охотятся за родословием?
— Это ключ к власти, Александра. Плюс уничтожить нашу родословную. Родословную русичей. Чтобы мы стали иванами не помнящами родства своего. А оно у нас очень древнее. Древнее всех западных королей. Мы потомки скифов и сармат. Потомки антов, праславян. Потомки ариев. Всё это есть в летописях. В наших родословиях.
— Православие пришло от греков. Из Византии. Как византийцы могли допустить, что были сохранены самые сокровенные наши родословия, которые древнее их?
— А ты знаешь, как Владимир Красно Солнышко принял христианство от греков? — Митрополит засмеялся.
— Как Владыко?
— Он фактически его украл у византийцев. И при этом не попал под власть кесаря. Как вассал. Он поставил Митрополитом своего человека. В самый последний момент, когда греки не смогли отступить назад, чтобы не потерять лицо. А греки этого очень опасались, так как им в спину дышали прелаты Папы Римского. И уже тогда стала оформляться отдельная Русская Православная Церковь. И сейчас идёт её окончательное оформление. Всё это заложил он, Равноапостольный Князь Владимир Святославович Русский, которого прозвали Красно Солнышком. Креститель Руси Святой. Один из самых выдающихся правителей русских. Твой супруг Василий Иоанович его прямой потомок по линии Мономашичей. Кстати, Владимир в крещении был назван Василием. Мужа то ждёшь, Алекксандра?
— Жду, Владыко. Скучаю по нему. Истосковалась вся.
Митрополит улыбнулся.
— Жди, Дщерь наша. Блюди честь свою. Скоро воссоединитесь.
В этот момент в дверь кабинета постучались. Заглянул Богдан.
— Матушка, разреши.
— Заходи. — Смотрела на него вопросительно.
— Матушка, Великий Князь Московский, Василий Иоанович в двух конных переходах от Москвы.
— С войском? Что-то быстро.
— Нет, Матушка. Войско ещё далеко. Но Великий Государь оставил его и спешит в Москву в сопровождении личной охраны. Гонец прискакал, сообщил.
— Понятно. Позови мне этого, как он… Который вместо боярина Фёдора остался. И пусть срочно позовут сюда всех старшин слобод Москвы.
— Понял. — Божен моментально исчез за дверью. Я встала, прошлась по комнате. Ну слава богу, возвращается. А значит и мои кадеты с солдатами и офицерами тоже. Взглянула на Митрополита.
— Ты знал, Отче?
— Знал. — Он улыбался.
— Надо приготовится. Пусть колокола всех церквей звонят, как только он въедет в Москву. — Митрополит кивнул.
— Не беспокойся. Будут звонить. Ладно, пойду я. Дел много. И Государя встретить надо.
— Спасибо, Отче.
— За что, Александра?
— За слова твои напутственные. За то, что поговорил со мной. За то, что наставляешь на путь истинный. Благослови меня.
— Благословляю, Дщерь наша возлюбленная. — Он перекрестил меня. Я поцеловала длань его. — Иди, Александра. Готовься мужа своего встретить.
Вслед за Митрополитом вышла из кабинета. Увидела Илью и Никифора стоящих на карауле возле моего кабинета.
— Илья, пошли кого из дежурной смены караула кадетов в Корпус, пусть сообщит, что Великий Государь на подходе к Москве. — Илья кивнул и молча побежал на выход. Ко мне подошли мои сержант-дамы.
— Матушка⁈ — Спросила Ксения. Остальные девушки смотрели на меня вопросительно.
— Великий Государь на подходе к Москве. Два дневных перехода осталось. Надо срочно подготовить ему встречу. Распорядится на подготовку пира. Обязательно великокняжескую баню подготовить… — Начала раздавать приказы…
Сутки спустя…
Стояла на Красном крыльце. По Москве разносился звон колоколов. Это значил то, что Великий Князь Московский уже в городе. Я держала в руках Костика, сына нашего с Василием. Его прижимала левой рукой к себе. В правой у меня была ладошка Даши, Великой Княжны. По другую сторону от меня стояли княжичи, Вячеслав с Андрейкой. Позади толпились думские бояре в своих длинных шубах и высоких шапках. Сама я была одета в платье. Поверх него шубка, отороченная мехом горностая. На голове венец. В ушах серьги с бриллиантами. Я ждала. Бояре переговаривались между собой. Потихоньку рядились меж собой, кому ближе ко мне стоять. Но не сильно. Знали уже, что не одобряю я такое.
Вот на площадь ворвалась конница. Первым был Василий. Красивый такой. Моё сердце забилось сильнее при его виде. Но я постаралась быть спокойной. Вот он соскочил с коня. Поднялся на Красное крыльцо.
— Сашенька. — Выдохнул Великий Князь.
— Здравствуй, муж мой. Великий Князь Московский. С победой тебя великой. Ждала тебя. Я и дети наши. — Я смотрела на него и из мои х глаз полились слёзы. Стояла, глядела на него и глотала слёзы свои. А он смотрел на меня. Потом окинул взглядом бояр.
— Здравствуйте, бояре.
— Здравствуй, Великий Государь. — Раздались голоса. — Долгие лета тебе. С Победой тебя, Василий Иоанович.
Великий князь кивнул, давая понять, что принял поздравления. Поднялся по ступенькам крыльца. Опустился на корточки. Смотрел на дочь.
— Дашенька, иди ко мне. — Сказал он. Дарья прижалась ко мне.
— Дашенька, это папа твой. Иди к нему. — Я чуть подтолкнула девочку. Даша сделала первый шаг к отцу, потом второй и вот она в руках Василия. Обхватила его за шею. Он её поцеловал, прижимая к себе. После посмотрел на меня.
— Ждала меня, Саша?
— Ждала, Васенька. Сыночка нашего сберегла. Наследника твоего. Себя блюла. Истосковалась по тебе так, что сил моих больше нет.
Он подошёл ко мне совсем близко. На его руках сидела дочка. В моих руках был наш сын. Он улыбался, глядя на меня.
— Вась, поцелуй меня, пожалуйста. — Попросила его.
— Сашенька, а разве это не потеря чести, что Великий Князь будет прилюдно целовать Великую Княгиню?
— А в чём потеря чести? В том, что твои подданные будут видеть, как хозяин земли Русской любит жену свою? А может не надо скрывать это? Пусть видят. Смотрят и радуются вместе с нами. Ты же соскучился по мне?
— Соскучился, Саша. Во сне тебя видел постоянно. Истосковался по тебе. Какая же ты у меня красавица. Вот сейчас стою и любуюсь тобой.
— Ну так любуйся. А ещё лучше поцелуй меня. Здесь и сейчас, Государь мой.
Я взглянула на Дашу, что сидела на руках у отца. Она смотрела на Василия недовольно, словно хотела сказать: «Папа, ты чего тормозишь? Поцелуй маму!» Василий усмехнулся. На правой его руке сидела дочь. Левой он обнял меня и наши губы соединились. Мы с ним долго стояли и целовались. Я не могла оторваться от его губ, а он от моих. Все, кто был рядом, сделали вид, что они ничего не видят и вообще не при делах. Он оторвался от моих губ, улыбался.