Страница 222 из 424
Я встала и прошлась по комнате. Как же я раньше об этом не подумала? Дура. Пусть хоть кто-то из них будет присутствовать при этом, и тогда я утру нос Вселенскому Патриарху. Присутствие хоть кого-то из Древних Восточных Церквей, просто присутствие, это очень мощный сигнал и символизм. Ничего, засранец Константинопольский. Я с тобой ещё разберусь. Как там, базильевсы Византии легко меняли Патриархов, хорошо, когда я захвачу Константинополь и если ты ещ1ё будешь сидеть на своём престоле, я тебя в бараний рог согну. И сама выберу, кто будет Константинопольским Патриархом. Но не ты. Ты уже живёшь в кредит. Я была зла, как стая волчиц. Посмотрела на Митрополита. Наверное он угалал в моих глазах мои эмоции.
— Саша, успокойся.
— Я спокойна, Владыко.
— Нет, не спокойна. В тебе гордыня. Давай помолимся. Иди сюда. Вставай на колени. Будем молится.
Пришлось встать на колени и начать молится.
«Отрицаюсь тебе, сатана, гордыни твоей и служению тебе, и сочетаюсь Тебе, Христе, во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь».
— Теперь молитва об избавления от гордыни.
О великий Христов угодниче, святый человече Божий Алексие, душею на небеси Престолу Господню предстояй, на земли же данною ти свыше благодатию различная совершали чудеса!
Призри милостивно на предстоящыя святей иконе твоей люди, умиленно молящыяся и просящыя от тебе помощи и заступления. Простри молитвенно ко Господу Богу честнии руце твои и испроси нам от Него оставление согрешений наших вольных и невольных, в недузех страждущим исцеление, напаствуемым заступление, скорбящым утешение, бедствующым скорую помощь, всем же чтущым тя мирную и христианскую жития кончину и добрый ответ на Страшнем Суде Христове.
Ей, угодниче Божий, не посрами упования нашего, еже на тя по Бозе и Владыце возлагаем, но буди нам помощник и покровитель во спасение: да твоими молитвами получивше благодать и милость от Господа, прославим человеколюбие Отца и Сына и Святаго Духа, в Троице славимаго и покланяемаго Бога, и твое святое заступление, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Я читала молитву. В какой-то момент из монотонности текста, перешла в иное состояние. Как только закончилась эта молитва Я автоматом, сама не понимая прочему, перешла к другой:
Царица моя Преблагая, Надежда моя, Богородица, Приют сирот и странников Защитница, скорбящих Радость, обиженных Покровительница! Видишь мою беду, видишь мою скорбь; помоги мне, как немощному, направь меня, как странника. Обиду мою знаешь: разреши ее по Своей воле. Ибо не имею я иной помощи, кроме Тебя, ни иной Защитницы, ни благой Утешительницы — только Тебя, о Богоматерь: да сохранишь меня и защитишь во веки веков. Аминь.
По моим щекам бежали слёзы. Закончив эту молитву, начала другую:
Тебе, высшей Военачальнице, избавившись от бед, мы, недостойные рабы Твои, Богородица, воспеваем победную и благодарственную песнь. Ты же, имеющая силу непобедимую, освобождай нас от всяких бед, чтобы мы взывали к Тебе: радуйся, Невеста, в брак не вступившая!
Увидела словно в киносъёмке лицо Владыки. Оно было шокированное. Он даже отодвинулся от меня и начал истово молится. Уронил свой посох. В меня ударил свет. И словно руки моей мамы обняли меня.
«Моя хорошая. Ничего не бойся, девочка моя. Всё у тебя получится». И Её сияющая улыбка. Её сияющие руки. Я ещё больше заплакала.
— Матушка. Мама. Я так устала.
«Ничего страшного, Сашенька, ты сильная. Ты всё сделаешь, как надо. Я в тебя верю. Соберись».
— Почему я? Почему мне всё это выпало?
Ласковые руки обнимают меня.
«Потому, что ты избранная. Я так рада этому, Сашенька».
Свет, ослепительно яркий. Потом забытьё. Очнулась на постели у Митрополита. Увидела его лицо.
— Владыко? Что происходит? Что случилось?
— Богородица говорила с тобой, Александра?
— Да, Владыко. Матушка моя говорила со мной. Сказала, что верит в меня. — У меня опять побежали слёзы.
Он погладил меня по голове.
— Господь с тобой, Александра. И Пресвятая Богородица. Ты поцелованная ими. Ты сокровище Руси. Я рад, что являюсь свидетем такого чуда. Тебе надо беречь себя.
Я села на постели.
— Что значит беречь себя, Владыко?
— Просто беречь. Ты не понимаешь? Не каждый год Господь посылает святую Деву на Русь.
— Да какая я святая, Владыко? Я армии веду в бой. Города беру и отдаю их на разграбление. А там что только не творится. Святые так не поступают.
— Ты откуда знаешь, что и как святые поступают? Пути Господни неисповедимы. Кто мы такие, чтобы осуждать эти пути? Давать им оценку и судить их? Никто. Господь сам знает, как и что делать. А нам остаётся только принять их. — Он стал гладить меня по голове. Гладил, как любящий отец гладит свою дочь. Я уткнулась ему в грудь, заплакала.– Поплачь, Александра. В этом нет ничего плохого. Мы будем с тобой спорить ещё и не раз. Но Господь сам сделает так, как ему нужно. И если ты проводник воли Господа, тогда будет так, как ты говоришь.
Я замерла на груди Владыки.
— Спасибо, Владыко.
— Господь с тобой, Александра, Порфирородная и Багрянородная Царевна Византийская, Порфирогенита. Наследница Трапезунда, Византии и Рима, Великая Княгиня Московская, Царица Ливонская. Дщерь наша возлюбленная.
Прошла в тронный зал Грановитой палаты. Передо мной был трон Великого Князя Московского. Я смотрела на него заворожённо. Никто ранее из женщин на него не садился. Я подошла близко. Опять замерла. Кто, кроме Великого Государя, садится на него? Никто. И я тоже. Пусть я буду семи пядей во лбу, но всё равно, не имею прав на престол. Садится на него имеет право только сын Государя и то после смерти отца. Хотя один раз я уже усаживалась на него, перед боярами, когда вернулась из похода на берега Рейна. Я улыбнулась. Где один раз, там и второй. Подошла ближе. Рассматривала трон со всех сторон. В Грановитой палате никого не было. Думские бояре начнут собираться чуть позже.
— Если нет Государя, то его место занимает его жена. — Проговорила я и села на Московский престол. Откинулась на спинку. Замечательно. Даже зажмурилась. Посидела, вздохнула. Ладно, чего расселась? Вставай давай. Тебе дела делать, а не задницу на троне греть. Увидела Богдана с Никифором. Удивлённо посмотрела на них.
— Почему я не слышала, как вы зашли?
— Ты задумалась, Матушка. Да ещё глаза закрыла. — Ответил Богдан. Никифор кивнул, подтверждая слова своего товарища.
Я встала с трона Московских Великих Князей. Богдан с Никифором смотрели на меня так, словно это было в порядке вещей, сидеть на престоле женщине.
— Ладно, мальчики мои. Поедемте к Елене. Она говорила, что сегодня плавка будет. Посмотрим заодно, что там Борис усовершенствовал в паровой машине.
Мы прошли на выход. По дороге к нам присоединились Божен с Ильёй и все сержант-дамы. Айно и Аббас уже ждали нас возле крыльца с лошадьми. Верхом мы выехали из Кремля. Сейчас охрану Цитадели несли исключительно старшие кадеты и солдаты Корпуса. Например, охрану Спасской башни, из ворот которой выскочил мой кортеж, охраняло сразу четверо старших кадетов и десяток солдат.
Мы быстро двигались, по узким улочкам Москвы. Глядя на дома, мимо которых мы проносились, на эти грязные улочки, я злилась. Нет, реконструкция Москвы будет. Она нужна, как воздух городу. Наконец прибыли к пушкарским избам, которые с моей подачи стали называться Арсеналом. Слово было для москвичей незнакомым, иностранным. Но почему-то быстро прижилось, может быть потому, что звучало солидно и даже как-то грозно. Всё верно, в европейских языках, это слово появилось после крестовых походах. Исходное слово Арсенал от арабского دار الصناعة (dār aṣ-ṣināʕa), в переводе на русский — «мастерская оружия». А московские пушкарские избы и были мастерскими оружия. Здесь создавалась русская артиллерия. Я запланировала перенести их. Вынести за пределы Москвы. Под Новый Арсенал я хотела выделить достаточно большую территорию в сотню гектар. Обнести её Арсенал мощными стенами бастионами. Это в Москве. Второй Арсенал я планировала создать в Туле. В общем-то я и начала его там создавать. Тулу расширяли и укрепляли. Начале ещё в прошлом году. Там в настоящий момент работало уже три водяных колеса, которые приводили в действие разные простые механизмы, типа молота. Работали домны, выплавляя металл. Всё больше требовалось угля. Древесный уголь, это конечно хорошо, но каменный, особенно коксующийся, намного лучше. А с древесным можно все леса извести под корень. А лес мне был нужен для моего флота. И флот я собиралась строить не только на Балтике, где я ещё покажу, кто там хозяин, вернее хозяйка, но и на Чёрном море. А для этого мне нужен был Донбасс. Сейчас он представлял собой одно Дикое поле. И таким он будет до 18 века. Меня это в корне не устраивало. Фактически Дикое поле я уже могла контролировать, но не до конца. И я не хотела, пока не будет обеспечена полная безопасность, посылать туда людей на поселения.