Страница 207 из 424
— Понятно, Матушка.
— И Гаврила должен рядится под местных, как и вся его боевая группа. Если всё понятно, то иди. Готовься. А я напишу письма Кристине, моему канцлеру, Георгу фон Фрундсбергу и капитанам кораблей.
Когда Марфа ушла, позвала Богдана.
— Богдаша, принеси мне шахматные фигуры. Не те, которые на доске, а другие. Которые в запасе.
Сама расстелила на полу большую карту Европы и Азии, которую рисовала последний год. Карта была из нескольких кусков. Открыла большую резную шкатулку. Там у меня лежали шахматные фигуры. Мне ещё один комплект сделали. Поставила шкатулку на пол. Ползала на коленях. Вытащила из шкатулки коня. Поставила его там, где был указан Стокгольм. Посмотрела и улыбнулась.
— Ай да Сашка, молодец! — Сказала сама себе и засмеялась. — Ни Вазы, ни стакана и даже ванны нам там не надо. А старшую дочь Стуре возьмём себе, глядишь её дети, мои внуки и трон Шведский возьмут. А что? Будут иметь полное право. — Потом достала из шкатулки туру. Переместилась, опять на коленях, к дельте Волги. И там, где у меня помечена была Астрахань, поставила эту туру. Полюбовалась. — Да, Сань, ну ты просто стратег! — Я опять засмеялась…
23 день, месяца Джумад ас-сани 921 года Хиджры (Август 1515 года от Рождества Христова). Астороконь (Хаджи-Тархан). Резиденция ханов.
Хан Абдул-Керим смотрел на свой диван, что собрался в связи с блокадой Асторокони русскими войсками. Он смотрел на мурз, биев, муфтия, калгу, нуреддина, визиря, кадиаскера и прочих высокопоставленных лиц.
— Что скажите? — Задал вопрос хан, глядя на свой диван. Сначало стояла тишина. Все молчали. А что говорить? Все и так всё понимали. Словов взял калга.
— Великий хан. Положение критическое. Получить помощь от ногаев мы не можем. Большая ногайская орда разгромлена. Те из ногайских родов, кто ещё остался, откатываются на юг, в основном в Персию. Некоторые пытаются прорваться к османам. Помощи от Казани мы не получим, так, как она уже пала, перед Московским Великим Князем. Помощи ждать не откуда. Укрепления Хаджи-Тархан слабее, чем укрепления Казани. Долго мы не продержимся. У урусутов артиллерия. Их очень много. Плюс монголы, которые заполонили весь восток ханства и подчиняются они Искандер-султан. Так же к ней перебежало много казанских биев и всех своих нукеров, по требованию Искандер-султан они кинули сюда, на нас.
— Предатели! Служат этой гяурке! Забыли Аллаха и своих предков. — Выругался хан.
— Великий хан. — Вступил в разговор нуреддин. — Как мне доносят, Искадер-султан общается с имамами, муфтиями и суфитскими мужами. Много разговаривают об исламе, о законах ислама и шариате. Искадер-султан знает Коран получше многих истинных мусульман и цитирует аяты и суры на память. И она не требует, чтобы истинные правоверные предавали веру предков своих. Ей служат и христиане, и мусульмане. И даже язычники, калмаки, сиречь монголы. Ей достаточно принести клятву верности.
— Клятве верности женщине? Да ещё неверной???
— Да, Великий хан. Вот только клятву придётся соблюдать иначе её гнев будет беспредельным и безграничным. Весь род предателя будет уничтожен до седьмого колена. Бии и мурзы служат ей и за страх, и за совесть. Тот, кто пришёл и преклонил перед ней колени, тот обретает её защиту. Поэтому многие казанские бии, в том числе и из ногайских родов, встали перед ней на колени и принесли клятвы на Коране.
— Вы что мне предлагаете, поклонится урусутам? Этой девке? — Задал вопрос хан. Но ответа не услышал. Все в диване молчали. В какой-то момент он понял, они его уже приговорили. Вся эта продажная шайка уже всё решила. И даже самые верные, как он думал, приняли решение. Холодная дрожь пробежала по спине хана Абдул-Керима. Он понял, что эту ночь он не переживёт. Конечно, прямо они это не говорили, но судя по их взглядам, они уже приняли решение, приклонить головы перед урусутом Василием и его женой, Искандер. Теперь оставалось сделать так, чтобы уйти из Хаджи-Тархан с казной. Насчёт гарема ему было всё равно. Как и насчёт своего потомства. Единственно кого он хотел забрать с собой, это старшего сына.
— Калга, нуреддин, бии, мурзы, что предлагаете? Драться или сдать город?
— Великий хан, — сказал один из мурз, — иногда надо отступить, чтобы начать после натиск по новой.
Какой натиск??? Он что, издевается? Где взять сил на новый натиск? Их нет. И не будет. А тут ещё и монголы-язычники. Те, кто когда-то пришёл сюда с Чингизханом, а после с Бату-ханом. Но их уже больше двухсот лет нет. И вот они опять вынырнули из тьмы веков. И стали ещё сильнее с артиллерией Искандер-султан. С её нукерами. Он смотрел в глаза тех, кто был опорой его власти. И понял, опоры больше нет. Все они будут спасать свои никчёмные жизни, жизни своих семей, своих нукеров, своё имущество. А что это значит? А это значит, что он должен умереть. Нет, на такое он не согласен. Поэтому приготовился.
— Вы хотите, чтобы я, Великий Хан, потомок Чингиза, перед кем-то склонился? Нет. Мы будем драться.
Весь кагал закивал ему головами. Стали говорить слащавые и успокаивающие слова. Но хан им уже не верил. Был уверен, что они готовят переворот. Он дал знак старшему своей охраны и в помещение ворвались нукеры, стали всех рубить без разбора. Это была его самая большая и кровавая бойня. Но это не спасло хана Абдул-Керима. В этот же вечер, к Великому Князю прискакал гонец, сородич нуреддина. Он упал на колени.
— Великий Государь. Хан сошёл с ума. Он убивает семьи мурз и биев. Мы готовы пустить твоих воинов в Хаджи-Тархан. Откроем ворота. Только спаси наши семьи.
— Откроете сейчас? — Спросил Василий.
— Да, Великий Государь. Сейчас. Только поторопись.
Василий посмотрел на Воротынского.
— Князь-генерал. Конницу Корпуса к воротам. Всем остальным приготовится. Живее.
— Слушаюсь Государь. — Козырнул Воротынский и выскочил из великокняжеского шатра. Вскоре послышались команды. Лязг железа, храп лошадей. После, в свете факелов, к городу устремилась огненная змея. Это с факелами шла конница. Кирасиры Корпуса. За ними пошла пехота. Артиллеристы приготовились вести огонь по навесной траектории.
Русские войска ворвались в город…
Москва. Август 1515 года от Рождества Христова. Август месяц.
Поставив туру на карту, уселась на задницу. В этот момент ко мне в кабинет постучались.
— Матушка! — Это Богдан. — Тут сержант-дамы? Гнать их в шею?.. Вы чего? Куда прёте? — За дверью началась возня.
— Да как ты смеешь, Богдан! — Завопила Агнешка. Я усмехнулась.
— Богдаша! — Крикнула старшему палатину. — Пусти их.
Двери открылись. Ко мне зашли четыре возмущённые фрейлины.
— Матушка, а чего они⁈ — Недовольно проговорила Паула. Я улыбнулась в ответ.
— Вы сколько уже друг друга знаете, Паула? До сих пор не поняли, что они так над вами смеются? Заигрывают. Подначивают.
— Матушка, а что это и почему ты на полу сидишь? — Спросила Саша Ходкевич, указывая на разложенную на полу большую карту.
— Это карта Европы и Азии. Азия правда не вся вошла. Всё же Азия намного больше Европы. Но то, что мне нужно я нарисовала.
— Матушка, а Индия где? — Спросила Паула.
— Индия не вошла. Она вон там должна быть, за Персией.
— Матушка, а почему на карте стоят шахматные фигуры?