Страница 124 из 424
— Ты понимаешь последствия этого? — Задал вопрос султан.
— Да, повелитель. Те ногаи, которые отходят на Кавказ и в Персию могут усилить Исмаила, персидского шаха.
— Если бы только это! — Ответил Селим, продолжая гневно сверлить своим взглядом своего визиря.
— Да, Повелитель. Это не всё. Мы не можем заставить крымчаков поделится территорией с бегущими от калмаков ногаями. Это может оттолкнуть от нас крымских татар. В этом случае они переметнутся к Литве или русским. Тем более, они то воюют с ними, то мирятся, как и казанцы. Даже вступают в военные союзы и выступают совместно то против Литвы, если дружат с Москвой, то против Москвы, если начинают дружить с Литвой. К тому же со смертью предыдущего хана не всё понятно. — Проговорил визирь.
— Мне наплевать, кто из Гераев сидит на ханской кошме. Сын убил брата или отца в борьбе за власть. Экая невидаль. Мы, Османы, в этом не далеко ушли от татар. И любой, кто успевает перехватить власть в Константинополе, тоже сразу старается избавится от своих родственников мужского пола, как от потенциальных претендентов и конкурентов. Я и сам такое же сделал или ты забыл?
— Не забыл, Повелитель. — Поклонился султану визирь.
— Ну вот видишь⁈ Так что не имеет никакого значения кто там из Гераев стал ханом. Главное, что они остаются нашими вассалами. — Султан немного помолчал, что-то обдумывая. Потом вновь взглянул на визиря. — Скажи, как ты думаешь, зачем Василий хочет сместить Мухаммед-Амина? Своего поставить, подконтрольного Москве?
— Я думаю, что он вообще никого ставить не будет. Он ликвидирует Казанское ханство и получит контроль над большей частью Волги. А учитывая, что калмаки уже появились в пределах Азторокани, которую сами татары называют Хажитархан ханлыгы или просто Аждархан, то следующими будут именно они. В этом году ханом там стал Джанибек, сын умершего хана Сеид-Махмуда. И если Василий захватит и Аждархан, то Москва получит полный контроль над Волгой и выход к Каспию, который русские называют Хвалынским морем. А через это море и выход в Персию. Последствия этого для нас, предсказать трудно, Великий Падишах.
— Трудно? — Воскликнул Селим. — Нет, визирь. Как раз не трудно предсказать в какие последствия для нас всё это выльется. Это всё она, тварь эта, дочь шлюхи. Шакалье отродье. Это всё она. Сам бы Василий не отважился на большой поход против Казани, имея не законченную войну с Литвой.
— Литва сейчас не в состоянии воевать сразу на две и даже на три стороны, Повелитель. С запада на Польшу, а значит и на Литву давят имперцы Максимилиана. С севера нависает над ними Ливония. Искандер захватила у них земли с городами и крепостями. И мир с ней так же у Литвы не заключён. И весь юг Литвы в прошлом году подвергся страшному разгрому и грабежу. Кстати, в нём вместе с русскими участвовали и крымчаки, Ширины с Мансурами.
— Я бы удивился, если бы ты сказал, что эти гиены не участвовали бы в этом кровавом пире… А ведь это опять она всё. Все эти войны и набеги на Литву она готовила с одной целью, сделать так, чтобы Сигизмунд не посмел бы напасть на Москву, когда Василий пойдёт воевать Казань. Хитрая, подлая и коварная. Я уже сам начинаю верить, что она византийка. Ибо только ромеи отличались таким коварством и изощрённостью. Недаром говорят: «Византийское коварство». Всё-таки Василий взял её в жёны?
— Да, Повелитель. И она даже уже родила ему наследника. Сына. Назвала его Константином. — Ответил визирь.
— Константином? — Удивился Селим. — Странно. У них же либо Иван, либо Василий. Ну ещё Юрием могут назвать. — Султан смотрел на визиря. Понял, что тот что-то хочет сказать, но опасается. — Говори, визирь?
— Повелитель, боюсь тебе это тоже не понравится.
— Я сам решу, что мне понравится, а что нет? Говори.
— Поговаривают, но это только слухи, Великий Падишах, что Искандер назвала своего сына Константином в честь императора ромеев Константина Великого, основателя Константинополя.
Сабля описала дугу и разнесла вдребезги кувшин с освежающим напитком, стоявший на низком столике.
— Сука! — Рявкнул Селим в ярости. Потом изрубил сам столик в куски. Бросил саблю на пол. — Это она мне даёт понять, что Константинополь её город. Пусть приходит. Посмотрим, как я распну, как когда-то это сделал мой предок с её предками, а на кресте распну её выблядка, а саму посажу на кол, пропоров её поганое лоно, чтобы больше не смогла плодить ублюдков… — Селим замолчал, некоторое время стоял с закрытыми глазами, стараясь успокоится. Взглянул на побледневшего визиря. — Что с хашшишинами?
— Увы, Повелитель. Но нападение на неё и её сестру окончилось неудачей. Убийцы попали в западню, которую устроила Искандер.
— То есть, она знала о готовящемся покушении?
— Получается, что так. Всех, кто участвовал в нападении казнили, колесовав.
— Вот тебе и хвалёные хашшишины. — Усмехнулся Селим. Он прошёлся по комнате. — Послать войска на помощь Казани я не успею, если полки Василия к ней уже подошли. К тому же там, в большой степи сейчас рыщут отряды монгол или как их зовут калмаки. Да и лишних войск у меня сейчас нет. На востоке персы, эти дети шайтанов. Там идут постоянные столкновения. Исмаил осадил Дьярбакыр. Большая часть Анатолии опять потеряна. Так что мне сейчас не до Казани и ногаев. Мне все войска на восточном направлении понадобятся для разгрома Сефевидов. Надо, наконец, захватить его столицу, Тебриз. Хорошо бы и самого Исмаила взять живым. Слава Всевышнему, хоть на море ничего серьёзного не происходит. Венецианцы, имперцы и испанцы ничего не предпринимают серьёзного. В Морее какое-то затишье.
— Повелитель. Я постоянно получаю оттуда сведения. Гяуры затаились. У меня такое ощущение, что они чего-то ждут.
— И чего, по твоему, они ждут?
— Не знаю, Господин. Пока не знаю. Но мои шпионы активно работают. Если Венеция, имперцы и испанцы что-то готовят, я об этом обязательно узнаю.
— Только поторопи их. А то как бы твои сведения не оказались запоздалыми, визирь…
Османская империя. Юго-Восточная Анатолия. Окрестности города Диярбекир. Ставка сефевидского полководца Устаджлу Кара Хана. Вторая половина месяца Рабиу ас-санни 921 года Хиджры (двадцатые числа июня 1515 года от Рождества Христова).
Устаджлу Кара Хан смотрел на бастионы Диярбекира. Шахиншах Исмаил ас-Сефеви направил его захватить этот город, который являлся ключом ко всей Юго-Восточной Анатолии. Проклятые курды, они принесли присягу султану осман, Селиму. И виноват в этом, сын шакала Идрис Битлиси, личный порученец Селима, который сумел убедить 25 курдских вождей выбрать сторону осман, сыграв на том, что они сунниты, а персы шииты. Ну что же, в этом случае курды, переметнувшиеся к туркам, пожалеют.
Устаджлу нахмурился. Вспомнил Чалдыранскую битву в прошлом году, когда султан Селим привёл почти 150-ти тысячную армию. А шахиншах имел в два с лишним раза меньше, около 65 тысяч сабель. Кроме того, у осман была артиллерия и пехота. То, чего у кызылбашей изначально не имелось. Пехота осман была вооружена не только копьями и ятаганами, но имелись ещё и стрелки, которые несли с собой мушкеты и аркебузы. Как опытный полководец Устаджлы понимал, что разгром был неизбежен. И он бы случился, если бы не эти русские, которых послала Искандер-Султан. Говорят, что она византийская принцесса и осман ненавидит как бы не больше, чем они сами, кызылбаши. То, что русские и сама Искандер-Султан неверные, христиане, в данном случае, ничего не значило. Ибо враг моего врага, мой друг. Именно исходя из этой формулы и стал действовать Шахиншах Исмаил ас-Сефевид. Пусть он был молод, но не даром он стал Шахиншахом Азербайджана и Персии. Хотя среди высшей знати кызылбашей были и те, кто выступал против союза с христианкой. Но Шахиншах сумел настоять. Сам Устанджлы был удивлён по началу, так как знал, что Исмаил относился к огнестрельному оружию с презрением. Якобы это подлое оружие, а настоящие воины всегда сходятся лицом к лицу.