Страница 117 из 424
— Ты чего, Гаврила? Бежать надо. Сейчас здесь княжьи люди будут.
— Не княжьи, Антипка. А люди Царицы Ливонской, Государыни-Матушки.
— Ты что, Иудой стал? Продать меня ей хочешь?
— За языком следи. Я служу Государыне. И тебя тать такой, ждал. На всякий случай, вдруг от солдат Корпуса сбежишь. И вижу не зря ждал.
— Значит Иуда. Не возьмёшь ты вольного человека Антипа Кречета!
— Какой ты Кречет? Ты Косой, Антипка. То же мне Кречет. Кречет птица благородная, а у тебя, какое к ебеням-феням благородство? Из смердов ты. И батька твой смердом был. Сабельку по хорошему клади на землю.
Но Антип в ответ взвыв бросился на Гаврилу. Тот словно ждал. Отбил удар сабли Антипа своей. Зазвенела сталь. В какой-то момент Антип упал на землю и замер. Гаврила удивлённо посмотрел на него. Позади Антипа стоял один из его людей, бородатый Афанасий.
— Извиняй, атаман. Но я решил, успокоить его. Что-то шибко шустрый он. — Сказал Афанасий, наматывая на кулак верёвку, к концу которой крепился свинцовый шарик, обмотанный дерюгой. По-русски это оружие называлось кистень. Очень любили им орудовать тати лесные, да тати ночные городские.
— Эх, Афоня! Такой поединок испортил. — Сокрушённо вздохнул Гаврила. — Ладно, вяжите его. И второго.
— Второго уже повязали, Атаман. — Сказал Афанасий.
— Не атаман, Афоня! Привыкай уже. Командир, как говорит Матушка. Чай не шайка у нас разбойничья, а подразделение Корпуса. Секретное. Понятно?
— Понятно, Гаврила. Чего не понятного то⁈ — ответил Афанасий, стягивая руки Антипа верёвкой. В этот момент их стала окружать кованная конница Алексея Кобылы.
— Всем стоять, тати! Оружие бросаем или всех побьём! — Крикнул главный среди них.
— Не тати мы. — Ответил Гаврила. — Люди мы служивые Корпуса Матушки-Государыни.
— Кто, вы? Что ты мне здесь мелишь? Ты на себя посмотри. Истинный тать шатучий.
— Мелет мельница, а я говорю. Давай, полутысячник, спросим у самой Матушки, кто тать шатучий, а кто нет. Мы тут их главного поймали, атамана. Антипка это, Косой. И дружок его, что привели своих людей напасть на подворье боярина Вяземского, Фёдора Мстиславовича…
…Забежав на второй этаж, увидела, как Аббас теснит какого-то мужчину к светлице Василия и Елены, у которого лицо было закрыто повязкой по самые глаза. Сразу поняла, вот он, один из убийц. Бился он ожесточённо, не пуская моих палатинов. Позади Аббаса, стоял Илья с саблей наголо и словно выжидал момент, чтобы включится в сабельный бой. Но Аббас крикнул, чтобы он не лез. Тут же, в паре шагов от них сидел на полу Божен, держась за бок. Лицо скривилось в гримасе боли. Меж его пальцев, которыми он зажимал прорубленный кафтан и доспех, сочилась кровь. Аббас ловким движением выбил саблю у убийцы и нанёс ему удар ногой по мужскому хозяйству. Тот взвыл, попытался заскочить в светлицу. Но Аббас, приседая, рубанул его по ноге и тот упал. Что-то прокричал в комнату, в которую стремился. Я поняла, что он кричал кому-то. Но язык был не знаком.
Аббас, Илья и я бросились в светлицу. Стоял дым от сгоревшего проха. И им же пахло. Обломки оконного щита, из дубовых досок валились на полу светлицы. Поняла, что воспользовавшись шумом боя на подворье, они взорвали окно. Какие умные и ловкие засранцы. Я хотела выглянуть в окно, но Илья не дал мне.
— Нет! — Крикнул он и оттолкнул меня. В окно влетел метательный нож и воткнулся в потолок. Сам резко выглянул. — К стене побежал. Там никого из наших нет. Уйдёт! — И хотел бросится на выход, но я его остановила.
— Не уйдёт. Будем надеяться, что не уйдёт. Там Гаврила со своими людьми должны быть. По ту сторону стены. — Вышла из светлицы. Присела рядом с Боженом.
— Прости, Матушка. Достал он меня. — Сказал мой палатин. — Ловкий сукин сын. Хорошо бьётся.
— Хорошо. Что есть, то есть. Но Аббас лучше. Теперь будете ещё и у него обучаться. — Посмотрела на своих сержант-дам, что толпились в коридоре. — Окажите помощь. И в Госпиталь его надо. Я посмотрю.
Сама встала и пошла в свою светлицу. Вспомнила, что там Айтан. Постучалась.
— Это я, Айтан. — Дверь мне открыли. Увидела Андрея с Вячеславом. Они подбежали ко мне.
— Мама, там на взыв быв? — Спросил меня старший сын. — На сабях биись?
Я присела, обняла мальчишек.
— Был, Славушка. Плохие люди приходили, да мы их всех побили.
К нам подбежала в одной рубашонке Даша. Заплакала. Я её обняла и взяла на руки. Она обхватила меня за шею и уткнулась в неё личиком. Я её гладила. Целовала в макушку.
— Ну что ты, доченька? Ничего не бойся. Всё будет хорошо. Мама твоя здесь, рядом с тобой. — Взглянула на Фросю и Елену. Те были бледные.
— Сань? — Елена смотрела на меня.
— Всё хорошо, дорогая. Всех взяли. Кого полонили, кого убили. Вся кодла попалась. — Взглянула на люльки с младенцами. Что удивительно, те продолжали спать. Я удивлённо изогнула брови. Взглянула на Ленку.
— Спят. Я сама удивлена. Их пушкой не разбудишь. Соня ещё заворочалась после грохота, а Костик даже ухом не повёл.
— Тогда пусть спят. Лен присмотришь за ними. Фрося ты тоже. Возьми Дашу. — Погладила княжну по спинке. — Солнышко моё. Маме надо идти. Но я приду. А ты с Фросей останешься и с тётушкой своей, хорошо? Мама вернётся.
Малышка кивнула. Я отдала её на руки к Фросе. Подошла к Айтан.
— Твой брат молодец. Полонил одного из убийц. Побудь пока здесь.
— Да, Госпожа.
Вышла из светлицы. Айтан закрыла за мной дверь на засов. Божена уже увели либо унесли. Только следы крови остались на полу. В том числе и там, где Аббас порубил ногу убийце. Того тоже здесь не было. Утащили. Спустилась на первый этаж. Там встретила Василия.
— Саша, что там было? — Он кивнул на второй поверх. — Что там грохнуло?
— Убийцы ловкие попались. Никогда бы не подумала, что они так захотят войти в дом. Одним словом, они как-то установили небольшую пороховую бомбу на оконный щит и взорвали её, воспользовавшись стрельбой и шумом на подворье. Щит в куски, они залезли в вашу с Еленой светлицу. Их было двое. Одного полонили с помощью Аббаса. Второй ушёл. Если бы мы специально не готовились, они бы тут дел натворили. Ведь в обычных случаях окна второго поверха щитами не закрывают?
— Нет, не закрываем. Нет нужды в этом. Если только зимой, когда метель метёт сильно.
— Ну вот. Не было бы щита, они бы быстрее и более бесшумно залезли в терем. Вас бы убили, потом меня. Бойцы хорошие.
— Хорошие, но мы лучше. Одного с Никифором убили, из арбалета. И двоих взяли живьём. Правда одному ногу прострелили, тоже из арбалета, так, что кость перерубило. Во двор их вытащили. Я ногу то ему перетянул. Что с ним делать, тебе решать. Что с Еленой и детьми?
— С ней всё нормально. И с детьми тоже. Не беспокойся. Хорошо, что они к вам с Еленой полезли, а не ко мне. Детей бы точно перепугали. Если не того хуже. Что-то просчиталась я. Не учла, что могут вот так, окно взорвать. Даже не предполагала такое. Ну ладно. Пошли во двор.
Сержант-дамы стояли все на крыльце. На подворье было много народа. Тут же стояли на коленях полонённые. Некоторые из них лежали. Были ранены. Лечить их я не собиралась. Всё подворье Вяземских по периметру было оцеплено кованной конницей. Увидела, как в ворота заходят ещё группа людей, в сопровождении всадников Алексея Кобылы. Зашедшие оказались людьми Гаврилы. И он сам там же был.
— Государыня, тут людишки, говорят, что твои, из Корпуса. Вот только рожи у них больно на татей похожи. — Доложил мне старший конвоя.