Любовь с процентами

На следующий день прибегать к посторонним услугам в деле маскировки мне не пришлось: все-таки я собиралась на кладбище, а не в ночной клуб. Так что вполне достаточно оказалось надеть черноволосый парик с густой челкой, поверх него накинуть легкий, но широкий платок и довершить свой образ темными очками, которые в условиях жаркого солнечного лета были весьма актуальны.

Достаточно быстро добравшись до кладбища – пробок на дорогах, к счастью, не было, – я очутилась в прохладной тени огромных деревьев.

Вообще-то, это было старое, уже лет двадцать пять как не действующее кладбище, всех простых смертных давно хоронили за городом. Но при определенных обстоятельствах и за определенную мзду можно было похоронить человека и здесь, в центральной части города. Поэтому периодически к воротам кладбища подъезжал очередной эскорт, в основном состоявший из иномарок.

Машину я оставила на стоянке – маскироваться так маскироваться.

Затем не торопясь я пошла по кладбищенской дороге. Я не стала ни к кому обращаться с вопросом, где проходит захоронение, лучше все было сделать самой, в одиночку, привлекая к себе минимум внимания, а еще лучше – не привлекая его совсем. Все-таки эту слежку за собой, мнимую или реальную, двух машин за последние дни, мне нужно было иметь в виду..

Место, где хоронили Загороднева, долго искать мне не пришлось: церемония проходила не в полной тишине, и вскоре я вышла на голоса. Народу, нужно заметить, было немного – человек пятнадцать-двадцать, не больше. Это мне показалось несколько странным. В основном присутствовали люди среднего возраста и пара каких-то тетушек совсем уже преклонных лет. Жени действительно не было.

Издали я заметила Маргариту Витальевну, облаченную в черное шелковое платье, показавшееся мне несколько коротковатым как для ее фигуры, так и для процедуры похорон. На голове у женщины красовалась черная шляпа. Загороднева не плакала, не заламывала театрально руки и вообще не разыгрывала убитую горем вдову. Она была скорее насуплена и сосредоточенна.

Около нее, стараясь держаться вместе, стояли Юрий Павлович Марченко и Сергей Иванович Копылов, друзья-компаньоны Загороднева. Вид у обоих был смущенный и какой-то виноватый. Пытаясь все-таки производить должное впечатление, оба стояли молча, хмуря брови, периодически бросая какие-то короткие фразы работникам кладбища, занимавшимся непосредственно процедурой предания тела земле.

Не было слышно плача, криков, не было длинных, громких речей.. Все происходило как-то быстро и скомканно. Маргарита Витальевна, слава богу, не кидалась на гроб, и вообще, она не задержалась надолго около него. Гроб, кстати, был закрыт по понятным причинам: вряд ли стоило демонстрировать публике обезображенные останки, покоившиеся в нем. Копылов и Марченко как-то суетливо бросили по горсти земли в открытую могилу и тут же отошли в сторону, нервно закурив.

Я стояла возле одной из могил, слева от того места, где хоронили Загороднева. На нее я положила специально принесенный мною букет из четырех гвоздик. И хотя я не знала человека, похороненного здесь, все-таки я прочитала его имя и мысленно помянула его. Место было выбрано удачно: я видела и слышала практически все, что происходило справа от меня.

Церемония завершилась быстро, и присутствующие, потоптавшись на месте, двинулись к выходу. Я тоже потихоньку пошла следом за ними, стараясь держаться поближе к Марченко и Копылову.

Они как раз проходили мимо, беседуя между собой, и не обратили на меня особого внимания. Видимо, им и в голову не могло прийти, что эта женщина в платке, закрывающем пол-лица, которая тихо идет, чуть сгорбившись, со скорбным видом, и есть тот самый частный детектив, посетивший на днях их контору.

— Жалко Пашку, хороший был мужик! Столько лет вместе, как говорится, пуд соли съели, и чего только за это время не было, – вздыхал Марченко. – Такую махину, понимаешь, раскрутили! Такую глыбу сдвинули!

— Жаль, конечно, но, как говорится, все мы там будем, рано или поздно, – отвечал ему Копылов.

— Уж лучше поздно..

— Это так, – вздохнул и Сергей Иванович. – Хотя все мы рискуем постоянно. С каждым может случиться. Я о стрессах говорю, – пояснил он. – К тому же с нашей работой.. У меня вон сердце давно пошаливает, тоже в любой момент могу..

— Ну, о чем ты говоришь! – успокаивающе произнес Марченко. – В сорок-то с небольшим!

— А Павел и подавно для бизнеса не годился, – продолжал тем временем Копылов. – Я имею в виду, для большого бизнеса. Мягкий он человек был, впечатлительный.. Его вряд ли надолго бы хватило!

— По правде сказать, если бы не я, не видать бы нам этого контракта с японцами! – заявил Марченко.

— Да, Юра, ты молодец, – согласился Копылов – Можно сказать, голова! Слушай, давай еще покурим, а? Что-то у меня руки аж ходуном ходят, прямо не знаю, что со мной такое!

— Давай! – охотно кивнул Марченко. – Я, признаться, тоже не в форме.

— Ничего, сейчас на поминках примем по сто пятьдесят – легче станет, – сказал Копылов, доставая пачку сигарет и протягивая ее приятелю.

— Слушай, Серега, я не хочу, признаться, туда ехать, – покачал головой Марченко, беря сигарету.

— Да я тоже, – понизив голос, ответил Копылов. – И сама Маргарита, похоже, хочет поскорее все свернуть. Как-то слишком.. на публику все. Не по-людски как-то! Уж лучше мы сами с тобой.. А?

— Давай! – снова кивнул Марченко. – Ко мне поедем, там и посидим спокойно..

«Эх, жаль, что мне не удастся послушать вашу дальнейшую беседу!» – подумала я с сожалением: попасть в квартиру Марченко незамеченной мне никак не светило..

Хотя жаловаться-то мне грех: судьба и так была благосклонна ко мне в этот день.

— Слушай, Сергей, – Марченко покосился на новенькую оградку, – а ты уверен, что там – Павел? Гроб-то не открывали. Маргарита говорит, он был очень изуродован, прямо не узнать.. Как же она его узнала?

— Это твое дело? Нет, – рассудительно ответил Копылов.

— А если.. Если он вернется? – шепотом проговорил Марченко.

Копылов некоторое время молчал. Потом хмуро бросил:

— Тогда и поговорим. А пока.. Надо отталкиваться от того, что есть.

— Сергей, Юра! – послышалось откуда-то издалека. – Вы что там, умерли?

Голос явно принадлежал Маргарите Витальевне.

— Даже не надейся, – в сторону буркнул Марченко.

— Мы уже уезжаем! Идите к нам, – продолжала звать их Маргарита.

— Ладно, пошли. Невежливо заставлять себя ждать, – легонько подталкивая приятеля вперед, сказал Копылов.