Страница 37 из 59
Девушки в летних платьях. 1939 / Ирвин Шоу
Муж засматривается на других женщин. Жена не одобряет. В конце симпатичный поворот, скорее даже выверт. Ты хороший читатель и, наверное, предугадаешь его. (Теряет ли поворот, оттого что просматривается издалека? Служит ли поворот, который невозможно предвидеть, показателем неудачно построенного повествования? Такими вопросами стоит задаваться, когда пишешь.)
Это мало касается литературы, но… однажды ты можешь задуматься о браке. Выбирай того, кому кажется, что ты единственный человек в комнате.
Исмей сидит у себя в прихожей. Ее ноги скрещены так, что ступня одной охватывает икру другой. Эта поза, увиденная однажды в исполнении телеведущей, произвела на Исмей сильное впечатление. Так может сидеть только женщина со стройными ногами и гибкими суставами. Исмей думает о своем платье — оно шелковое, а за окном осень. Как бы не замерзнуть.
Она поглядывает на телефон. Уже одиннадцать, и это значит, что начало церемонии она пропустила. Может, ехать без него?
Все равно опоздала, думает Исмей, какой теперь смысл идти одной? Лучше подождать, пока он явится, и всласть на него накричаться.
Дэниел переступает порог в 11:26.
— Прости, — говорит он. — Ребята из моей группы решили пропустить по стаканчику, а потом пошло-поехало. Ты ведь знаешь, как это бывает.
— Знаю, — говорит она. Ей больше не хочется кричать. Молчание лучше.
— Очнулся у себя в кабинете. Боль в спине адская. — Дэниел целует ее в щеку. — Потрясающе выглядишь. — Он присвистывает. — Твои ноги по-прежнему шикарны, Иззи.
— Переоденься, — говорит она. — От тебя за километр спиртным разит. На машине сюда ехал?
— Я не пьян. У меня похмелье. Это разные вещи, Исмей.
— Удивительно, что ты еще жив, — говорит она.
— Пожалуй, — соглашается Дэниел, поднимаясь по лестнице.
— Захватишь мой палантин? — просит Исмей, но сомневается, что ее услышали.
На свадьбах вечно одно и то же, думает Исмей. Голубой костюм в полоску сидит на Эй Джее мешковато. Неужели нельзя было взять напрокат смокинг? Это же остров Элис, а не побережье Джерси. А невеста во что вырядилась? Платье не иначе с ренессанс-фестиваля. Оно скорее желтое, чем белое, и Амелия в нем похожа на хиппи. Винтажные вещи — это прекрасно, но не с ее типом фигуры. И кого она хочет обмануть этой огромной герберой в прическе? Делает вид, что ей двадцать лет, а у самой уже половины зубов нет.
«Да что это я, — удивляется Исмей, — откуда столько негатива?» Их счастье не означает ее несчастья. Или все-таки означает? Что, если в любой момент времени соотношение счастья и несчастья во вселенной одинаковое? Надо быть добрее. У злюк после сорока дурнеет лицо. И потом, Амелия — привлекательная женщина, пускай и не такая красивая, как Ник. Только посмотрите, как сияет Майя. Потеряла еще один зубик. А Эй Джей в каком восторге. Чуть не плачет от счастья, везунчик!
Не подумайте, она рада за Эй Джея, но свадьба для нее испытание. Гости веселятся, а она как будто еще раз хоронит сестру и не может отделаться от мыслей о многочисленных разочарованиях своей жизни. Ей сорок четыре. Она замужем за чересчур интересным мужчиной, которого больше не любит. За последние двенадцать лет она перенесла несколько выкидышей. По словам гинеколога, у нее предклимактерический период. Ну и черт с ним.
Исмей находит взглядом Майю. Какая симпатичная девчушка, и притом умница. Исмей машет Майе рукой, но та читает книгу и как будто не замечает ее. Ей никак не удается расположить к себе малышку, что удивляет окружающих: Майя любит общаться со взрослыми, а Исмей двадцать лет проработала учительницей и знает подход к детям. Двадцать лет. Кошмар. Незаметно для самой себя Исмей из молоденькой учительницы, на ноги которой засматриваются все мальчишки, превратилась в старую миссис Пэриш, которая ставит школьные спектакли. Людей забавляет, как она бьется над этими постановками. Они считают, что это глупо. Конечно, ее вклад переоценивают. Сколько лет она еще будет тянуть эту лямку, ставя один заурядный спектакль за другим? Через ее руки проходят сотни детей, но новой Мерил Стрип ни из кого не получается.
Исмей плотнее запахивает палантин и решает прогуляться. Она бредет по пирсу, потом снимает каблуки и выходит на пустынный пляж. Сентябрь заканчивается, и в воздухе пахнет осенью. Исмей пытается вспомнить название книги, в которой женщина идет купаться в море и в конце убивает себя.
Как просто, думает Исмей. Пока мелко, идешь. Потом плывешь. Заплываешь слишком далеко и не пытаешься вернуться. Вода наполняет легкие. Немного больно, но все быстро заканчивается. Ничего и никогда болеть уже не будет, и совесть чиста. Ты никого не потревожила. Может быть, тело когда-нибудь прибьет к берегу. А может, и нет. Дэниел даже не станет ее искать. А если и станет, то не слишком старательно.
Ну конечно! «Пробуждение» Кейт Шопен. С каким упоением она читала этот роман (повесть?) в семнадцать.
Точно так же покончила собой Майина мать, и Исмей в который раз задается вопросом, читала ли Мариан Уоллес «Пробуждение». Мысли о Мариан преследуют ее все эти годы.
Исмей заходит в воду, которая оказывается даже холоднее, чем она боялась. Я смогу, думает она. Надо просто идти вперед.
У меня получится.
— Исмей!
Она нехотя оборачивается. Ее зовет Ламбиазе, надоедливый коп, который дружит с Эй Джеем. Он несет ей туфли.
— Не холодно для купания?
— Чуть-чуть, — отвечает Исмей. — Решила проветрить голову.
Ламбиазе подходит ближе.
— Конечно.
У Исмей зуб на зуб не попадает. Ламбиазе снимает пиджак и набрасывает его ей на плечи.
— Больно, наверное, — говорит Ламбиазе, — смотреть, как место сестры занимает другая женщина.
— Да. Хотя Амелия вроде бы милая.
У Исмей текут слезы, но солнце почти село, и она не уверена, что Ламбиазе их видит.
— Свадьба как лакмусовая бумажка, — говорит он, — если ты одинок, на чужой свадьбе это ощущается как никогда остро.
— Да.
— Мы почти не знаем друг друга, и я, наверное, слишком много себе позволяю, но ваш муж идиот. Будь рядом со мной такая красивая и сильная женщина…
— Вы слишком много себе позволяете.
— Простите, — смущается Ламбиазе. — Я плохо воспитан.
Исмей кивает.
— Я бы не сказала, что вы плохо воспитаны, — говорит она. — Все-таки вы отдали мне пиджак. Спасибо вам за это.