Страница 35 из 59
Исмей опять сигналит, и Эй Джей бежит к машине.
Амелия приступает к уборке. Она начинает со рвоты, а Майе поручает более безобидный мусор вроде цветочных лепестков и пластиковых стаканчиков. В заднем ряду сидит женщина, у которой не оказалось зажигалки. Она одета в длинное шелковое платье и серую фетровую шляпу с мягкими полями. На первый взгляд может показаться, что ее вещи куплены в комиссионном магазине, но Амелия, которая действительно одевается в комиссионках, понимает, что они дорогие.
— Вы приходили на встречу? — спрашивает Амелия.
— Да, — говорит женщина.
— Какие впечатления?
— Маэстро был в ударе.
— Это точно. — Амелия выжимает губку в ведро. — Не могу сказать, что он оправдал мои ожидания.
— А чего вы ждали?
— Наверное, я представляла его более интеллигентным. Хотя нет, это снобизм. Скорее, более мудрым.
Женщина кивает.
— Да, этого ему недостает.
— Вероятно, я ждала слишком многого. Я работаю у его издателя. Читаю и продаю огромное количество книг. Но его мемуары нравились мне больше всех.
— Чем они вас так задели? — спрашивает женщина.
— Я… — Амелия смотрит на женщину. У нее добрые глаза. Амелию часто обманывали добрые глаза. — Незадолго до выхода этой книги я потеряла отца, и что-то в ее тоне, видимо, напоминало мне о нем. И еще в ней было столько правдивого, настоящего.
Амелия начинает подметать.
— Я вам не мешаю? — спрашивает женщина.
— Нет-нет, сидите спокойно.
— Мне неловко наблюдать за вами и ничего не делать.
— Я люблю подметать, а вы слишком хорошо одеты, чтобы подряжаться в помощницы.
Амелия широкими, ритмичными движениями метет веником по полу.
— Издатели всегда убирают после книжных вечеринок? — спрашивает женщина.
— Нет, — смеется Амелия. — Я встречаюсь с владельцем этого магазина и помогаю ему сегодня.
Женщина кивает.
— Должно быть, он большой фанат книги, если столько лет спустя решил пригласить сюда Леона Фридмана.
— Да. — Амелия переходит на шепот. — На самом деле он сделал это ради меня. Это была первая книга, которая понравилась нам обоим.
— Как мило. Что-то вроде ресторана, где у вас было первое свидание, или песни, под которую вы впервые танцевали.
— Именно.
— Может быть, он планирует сделать вам предложение? — говорит женщина.
— У меня тоже мелькала такая мысль.
Амелия высыпает содержимое совка в мусорку.
— Как вы думаете, почему книга не продалась? — немного помолчав, спрашивает женщина.
— «Увядший цвет»? Ну… потому что всегда есть конкуренты. И даже если книга хорошая, одного этого бывает недостаточно.
— Похоже, тут нелегко пробиться.
— А вы пишете книгу?
— Пыталась однажды.
Амелия внимательнее присматривается к женщине. Ее длинные каштановые волосы филигранно подстрижены и выпрямлены, а сумка, вероятно, стоит дороже, чем машина Амелии. Амелия протягивает руку:
— Амелия Ломан.
— Леонора Феррис.
— Леонора. Как Леон, — раздается тонкий голосок Майи. Девочка выпила молочный коктейль и пришла в себя. — Я Майя Фикри.
— Вы местная? — спрашивает у Леоноры Амелия.
— Нет, я не живу на острове. Приехала на чтения.
Леонора встает. Амелия складывает ее стул и убирает его к стене.
— Должно быть, вы тоже очень любите эту книгу, — замечает Амелия. — Как человек, у которого здесь живет парень, я не понаслышке знаю, что добираться сюда непросто.
— Да, непросто, — соглашается Леонора, вешая сумку на локоть.
Внезапно Амелию осеняет. Она поворачивается к Леоноре и говорит:
— Никто не путешествует без цели. Тот, кто заблудился, хочет блуждать.
— Вы цитируете «Увядший цвет», — произносит Леонора после долгой паузы. — Это и впрямь ваша любимая книга.
— Да, — говорит Амелия. — «В молодости я не чувствовал себя молодым». Как-то так. Не помните окончания цитаты?
— Нет, — отвечает Леонора.
— Писатели не помнят всего, что пишут, — продолжает Амелия. — Разве все упомнишь?
— Приятно было с вами познакомиться.
Леонора поворачивается к выходу. Амелия кладет ей руку на плечо.
— Это вы, верно? — спрашивает Амелия. — Вы Леон Фридман.
Леонора качает головой.
— Не совсем.
— Что это значит?
— Давным-давно одна девушка написала роман и попыталась его продать, но покупателей не нашлось. Роман был о старике, который потерял жену; в нем не было ни сверхъестественных существ, ни высокой идеи, и поэтому девушка решила, что легче переименовать книгу и сказать, что это мемуары.
— Но… но… так нельзя.
— Можно. История выдуманная, но чувства настоящие.
— Кто же сегодня раздавал автографы?
— Я нашла его через контору по найму актеров. Он обычно играет Санту.
Амелия качает головой.
— Не понимаю. Зачем приезжать на чтения? К чему эти хлопоты и затраты? Этот риск?
— Книга все равно провалилась. А писателю иногда хочется убедиться… увидеть своими глазами, что его труд кому-то нужен.
Амелия смотрит на Леонору.
— Я чувствую себя немного одураченной, — говорит она наконец. — Знаете, а вы хорошо пишете.
— Знаю, — говорит Леонора.
Когда Леонора Феррис исчезает за поворотом, Амелия возвращается в магазин.
— Очень странный сегодня день, — говорит ей Майя.
— Согласна.
— Что это была за женщина, Эми? — спрашивает Майя.
— Долго рассказывать, — говорит Амелия.
Майя корчит гримасу.
— Она дальняя родственница мистера Фридмана, — говорит Амелия.
Уложив Майю спать, она остается наедине с бокалом вина и вопросом, рассказывать Эй Джею о Леоноре Феррис или нет. Что, если эта новость отобьет ему охоту проводить авторские встречи? Кроме того, Амелия боится выставить себя в глупом свете и подорвать свою профессиональную репутацию: получается, что она продала Эй Джею фальшивку. А может, Леонора Феррис права? Может, не так уж важно, правда написана в книге или не совсем правда? Амелии вспоминаются лекции по теории литературы, которые она слушала на втором курсе. «Что правдиво? — спрашивал преподаватель. — Мемуары? Но ведь они всего лишь интерпретации». Амелия вечно засыпала на этом семинаре, что выглядело некрасиво, потому что на него ходило всего девять человек. Однако память о нем сохранилась до сих пор.
Эй Джей возвращается чуть позже десяти.