Поддразнивание варвара

— Да, — хрипло отвечаю я ей. Теперь это она говорит со мной «непристойности», говорит мне вещи, которые заставляют мой член дергаться в ответ. Хочет ли она, чтобы я снова сказал ей такие слова? — У меня есть гребни и шпора, — говорю я ей. — Все для твоего удовольствия.

— О, черт. Я забыла о шпоре, — выдыхает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Куда это девается, когда ты будешь трахать меня вот так?

— Мы выясним, — говорю я ей и прижимаю головку своего члена ко входу в ее лоно. — Ты готова?

Брук издает негромкий вскрик, который может означать «да», а затем она прижимается ко мне, побуждая меня своим телом броситься вперед. Я хочу этого, но вместо этого двигаюсь медленно, наблюдая, как мой темно-синий член погружается все глубже и глубже в ее розовую, горячую, влажную плоть. Я чуть не кончаю при виде того, как ее влагалище обхватывает мою длину, крепко сжимая ее, но я хочу большего, чем просто быстро излиться в нее. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Брук, концентрируясь на ее реакции и на том, что я не причиняю ей боли. Что моя толстая длина не слишком велика для того, чтобы войти в ее маленькое тело. Чтобы моя шпора не причиняла ей неудобства, когда я погружаюсь в нее. Что она не напрягается от боли или неприязни.

Но ее стоны — это всего лишь ободрение, а не дискомфорт.

— О, трахни меня, твоя шпора…

Я тоже стону. Когда я погружаюсь полностью, корень моего члена прижимается к ее ягодицам, моя шпора глубоко погружается в складочку ее ягодиц, и это ощущается… неописуемо. Я напрягаюсь, осознавая, насколько глубоко она может обхватить меня всего целиком.

Она извивается подо мной.

— Еще, — повторяет она нараспев. — Еще, Таушен. Не останавливайся сейчас.

Остановиться? Никогда. Я кладу руку на ее нежное плечо, затем обхватываю ее сзади за шею, удерживая на месте, чтобы мой следующий толчок был таким твердым и напористым, как она хочет. — Тебе нравится, когда я заявляю на тебя права, моя пара?

Она тихонько вскрикивает.

— О, черт возьми, да, Таушен. Ты вытрясешь из меня все, что угодно, не так ли?

Я рычу, потому что ее возбуждение делает мое невозможно сдерживаемым. Я врезаюсь в нее своим следующим толчком, и ее дрожь наслаждения заставляет меня снова войти в нее.

— Я заявлю права на твое влагалище, — хриплю я между толчками, и когда чувствую, как она напрягается, дрожа, вокруг моего члена, я говорю ей больше. — А потом я завладею твоим ртом.

— Твоим членом? Боже, ты такой порочный. — Она ерзает, обрадованная моими словами. — Расскажи мне еще.

Еще? Я огляделся по сторонам, размышляя. Как еще я могу заявить на нее права? О каких способах я еще не подумал? Мне в голову приходит новая идея, и я снова тихо рычу.

— После того, как я завладею твоим ртом, я просуну свой член между твоих грудей и также завладею ими.

Она вскрикивает, ее сотрясает дрожь.

— Ты собираешься трахнуть мои сиськи?

— Да, — твердо говорю я ей и протягиваю руку, чтобы обхватить одну из них, теребя кончик пальцами. Она выгибается дугой, громко крича, так громко, что наши похитители наверняка должны слышать. — Я собираюсь заявить права на тебя всю, Брук. Ты моя и только моя. Понимаешь?

— Да, — кричит она, ее пальцы царапают стену. — Просто продолжай трахать меня, Таушен. Да!

Я так делаю. Я отдаю ей все, что у меня есть, погружаясь глубоко в нее с каждым мощным толчком. Она крепко прижимается ко мне, ее тело вздрагивает при каждом толчке, и мне кажется, что с каждым движением она становится все

у

же и

у

же.

Но она в отчаянии, и ясно, что ей нужно больше.

— Сильнее, — требует она, прижимаясь щекой к стене. — Дерни меня за волосы.

Дернуть ее за волосы? Я делаю пробный, нежный рывок, и она издает звук удовольствия.

— Ущипни меня за сиськи. Заставь меня кончить, Таушен. Заставь меня кончить так сильно.

— Такая требовательная, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, очарованный тем, какая она необузданная. — Возможно, тебе стоит вежливо попросить меня, и я заставлю тебя кончить.

— Черт, — хнычет она. — Мне нужно кончить.

— Тогда скажи мне, что ты моя, и я заставлю тебя кончить, — я слегка глажу ее сосок, позволяя своим пальцам скользить по его кончику. Она прижимает его к моей руке, но я не двигаюсь, и она разочарованно ерзает.

— Твоя, — выкрикивает она. — Твоя, Таушен. Вся твоя. А теперь заставь меня кончить. Пожалуйста!

— Скажи мне, что тебе нужно. — Я снова хватаю ее за волосы и оттягиваю ее голову назад, очень нежно. — Скажи мне, что тебе нужно, чтобы кончить, Брук.

— Мой клитор, — стонет она. — Потрогай мой клитор, пока трахаешь меня.

Между ее бедер? Я киваю, и мне нравится, что она такая требовательная. Была ли когда-нибудь какая-нибудь женщина такой сильной и в то же время такой сладко отдающейся? Я снова вонзаюсь в нее, а затем скольжу рукой вниз по ее бедру к влагалищу, отыскивая клитор. Я провожу кончиками пальцев вверх и вниз по ее складочкам, ища нужное прикосновение, и когда я нахожу его, она вскрикивает.

Я чувствую, как все ее тело содрогается вокруг меня. Она напрягается, и затем я ощущаю, как ее охватывает облегчение. Ее крик становится тише, и она прислоняется к стене, тяжело дыша, когда ее влагалище снова и снова сжимается вокруг моего члена.

Еще одно рычание вырывается из моего горла, и, сделав еще несколько толчков, я тоже кончаю. Мое освобождение изливается из моего тела, и я опустошаюсь в нее, как будто моя жизненная сила перетекает из моего тела в ее. Я все еще погружаюсь в нее, игнорируя тот факт, что мое освобождение истощает мои силы и что ее влагалище наполнено моим семенем, наши движения плавны.

Она моя. С каждым толчком внутри нее она моя.

Моя Брук. Моя пара.

Глава 6

БРУК

Одного раза недостаточно.

Я осознаю это сквозь пронизанный похотью туман мыслей, когда прислоняюсь к стене, пытаясь отдышаться. Это был самый потрясающий секс, который у меня когда-либо был… и этого все равно было недостаточно. Боль внутри меня все еще обжигает так же сильно, как и прежде, и я хнычу от осознания этого.

Это будет долгая, очень долгая ночь.

Таушен отстраняется от меня, и я чувствую, как наши смешанные соки увлажняют внутреннюю поверхность моих бедер. Я чувствую пустоту без него, и не только из-за того, какой он большой. У меня все еще болит глубоко внутри. Он притягивает меня к себе, его кожа вспотела, и он обхватывает пальцами мой подбородок.

— Я сделал тебе больно?