Лимонад

— На твоем месте я бы не был так уверен. У нее много сомнений насчет этого брака. И, Кристофер, возможно, мне даже не стоило бы этого говорить, но раз уж это ты, я должен. «Сомнения» — это не совсем то слово, которым я бы определил ее душевное состояние по отношению к тебе. «Полное неприятие», или «абсолютное сопротивление», или «непреклонное желание сбежать» отразило бы суть гораздо лучше.

Кристофер напряженно уставился на него. Может ли он быть прав? Он повернулся к Анне, своей невесте. Потому что она была его невестой, черт возьми! Дэниел что-то шептал ей, и она застенчиво качала головой. Она одарила его улыбкой, сверкнувшей, словно жемчужина между розовым и красным цветом ее губ. В танце ее руки касались рук Дэниела, их тела сближались, затем отдалялись, лишь для того, чтобы снова стать ближе.

— Послушай меня, Крис, — продолжил Мэттью, проследив за его взглядом, — начни ухаживать за ней. Признай, что ты вел себя безобразно, упади к ее ногам и умоляй о прощении. Это единственное, что ты можешь сделать.

«Ни за что на свете».

— Или… — ответил он.

— Или что?

«Или я найду способ сделать ее более благоразумной. Эта ведьма меня ненавидит? Прекрасно. Не хочет меня в своей постели? Тем лучше. Она даже не красива, и…»

(«Ты словно рай», — сказал ты ей, Кристофер.)

«…и женщин, готовых ублажить меня, было полно повсюду». В последнее время его обязательства принуждали его к раздражающему воздержанию, но он скоро это исправит. Сегодня вечером или, может быть, завтра. Или послезавтра, самое позднее. Ради бога, это не имело значения. Важно было то, что он не хотел Анну. Он ее не хотел; он никогда не попросит ее заняться с ним любовью после свадьбы. Если только она сама его не захочет, разумеется, в таком случае он, несомненно, будет вынужден ее удовлетворить.

(«Если только она сама его не захочет». Ха!)

Но, боже мой, он больше не позволит ей выставлять его на посмешище. «Я найду способ, ведьма».

— Что творится в твоей голове, Кристофер? — Голос Мэттью звучал очень утомленно, словно эта бесконечная битва высасывала его силы. — Разве того, что ты с ней сделал, недостаточно? Предупреждаю, я не позволю тебе…

— Прекрати. Я ничего не собираюсь делать. — Он невинно посмотрел на него, а затем даже улыбнулся. — На самом деле, отныне я постараюсь относиться к ней лучше.

«По крайней мере, пока не пройдет свадьба. Я не хочу ее пугать».

Мэттью казался еще более обеспокоенным, чем раньше. Вероятно, именно улыбка выдала его намерения. «Да, я явно перегнул палку, — подумал Кристофер. Не обращая внимания на плаксивый голос Мэттью, он посмотрел на сияющее от счастья лицо своей невесты. — Не обольщайся, Дэниел. — Глубоко внутри него вскипела ярость, но затем рассеялась, когда он вспомнил. — Ты никогда не увидишь ее такой красивой, какой видел ее я». Перед его мысленным взором возник ее образ на траве. Он вспомнил ее горячие щеки, которые пылали даже ярче, чем сейчас. Хоть они и были мокрыми от слез, они обжигали ему губы, когда он целовал ее. Он слизывал с ее кожи этот сладкий вкус, смешанный с солеными слезами, и наконец поцеловал ее влажные, приоткрытые губы. Она ответила на его поцелуй и наслаждалась им, ее лицо пылало от самоотдачи и удовольствия.

«Только я видел ее такой красивой».

— Я был безрассуден, Анна, — нерешительно произнес Дэниел. Самообладание, которое он сохранял даже после ее отказа, покинуло его. Он больше не хотел скрывать свою боль. Возможно, он был готов отпустить ее. — Ты… ты была со мной честна, но это было нелегко принять. То есть, я… я, Анна… — Его голос затих. В конце концов, он сказал то, что должен был сказать.

— Дэниел…

— Прости меня. Я не виню тебя. Но я, конечно, — произнес он с немного натянутым смешком, — смущаю тебя.

«Это меньшее, чего я заслуживаю».

— Ничто не могло бы смутить меня сильнее, чем мое чуть было не случившееся падение пару минут назад, — сказала она, позволив себе улыбнуться. Она задумалась, какого цвета сейчас стало ее лицо: трудно было сказать, было ли оно скорее пурпурным или пунцовым. — И еще раз спасибо за героическое спасение.

Рядом с ней Люси танцевала с джентльменом, которого Анна едва знала — Роскин, Редскин или что-то в этом роде, — и она явно не получала удовольствия, судя по унылому выражению ее лица.

— Что ж, друзья ведь для этого и нужны, верно? — спросил Дэниел.

Анна снова посмотрела на него.

— Чтобы не давать неуклюжим девушкам падать на пол? — спросила она с намеком на смешок, вновь появившийся на ее губах. Она надеялась, что больше не начнет хихикать. Боже милостивый, как же неловко это было ранее. Одно из тех событий, которых вы никогда бы себе не пожелали, но затем, когда оно происходит, становится одним из лучших воспоминаний в вашей жизни.

Даже Дэниел усмехнулся.

— Чтобы посмеяться над падением, во всяком случае.

Это изменило улыбку на ее лице. Теперь Анна была тронута и застенчиво опустила глаза, чтобы скрыть свои чувства. Ей пришло в голову, что привязанность не проявляется так легко, как гнев. Возможно, это было как-то связано со страхом стать уязвимым.

— Значит, мы друзья, Дэниел?

— Если ты окажешь мне такую честь. — В его голосе звучали те же эмоции.

— В таком случае я окажу тебе эту честь, упав еще много-много раз. — Она засмеялась и подняла взгляд. — Если и ты сделаешь то же самое.

— Конечно, — ответил он с игривостью, которая была едва слышна. — Кроме того, это будет единственным способом остаться в твоих объятиях.

(Эта боль ранит, не так ли, Анна?)

Она снова опустила взгляд, чувствуя себя виноватой. «Любовь — такая странная штука, Дэниел. Она странная, когда она у тебя есть, и еще более странная, когда ее нет».

Какое-то время он молчал. Он задумчиво посмотрел через весь зал.

— Как твой друг, — начал он, внезапно посерьезнев, — могу ли я заметить, что у твоего жениха странный способ выражать свою привязанность к тебе, Анна? Извини, я не хотел тебя обидеть, — поспешно добавил он. — Клянусь, я никогда не спрошу тебя, почему ты решила выйти замуж за такого человека. — Он сделал паузу. — Почему ты решила выйти замуж за такого человека, Анна?