Страница 30 из 144
— Серьезно, Анна, — продолжила Люси, — я подумала об этом и пришла к выводу, что фразочки, которые использует мистер Девенпорт, родом как минимум из тех времен, когда пекли печенье Алленов — то самое, что мы ели в прошлый понедельник.
Анна тогда чуть зуб не сломала об это печенье.
— Это невозможно. Ничто не может быть таким древним! — воскликнула она, давясь от смеха.
Это был первый искренний смех, вырвавшийся у нее со вчерашнего вечера, и она почувствовала облегчение.
— Попробуй провести с мистером Девенпортом полчаса, — Анна вздрогнула, — и тогда мы поговорим об этом снова. Знаешь, я должна ему сказать, что это действительно прискорбно, что он так банален. С этими его темными волосами и прямым носом я ожидала более сильную личность. — Тон у нее был обиженный. Безусловно, это обвинение было серьезным. — Когда меня ему только представили, на несколько чудесных мгновений мне показалось, что он может оказаться настоящим негодяем. Представляешь, как это было бы захватывающе?
«Более или менее». Воспоминания нахлынули на ее разум — и на ее щеки, — и она почувствовала себя так, словно ее окатило кипятком. Она кашлянула и поспешно сменила тему.
— А что насчет сэра Колина? Что ты можешь мне рассказать? — спросила она с преувеличенным оживлением. — С тех пор как я подставила ему подножку, чтобы сбежать от Розмари, я чувствую себя ужасно виноватой.
Люси сделала бы менее ошарашенное лицо, если бы Анна заявила, что умеет летать.
— О, да брось, ты же сама в это не веришь, Анна. Этот человек настолько безнадежен, что беспокоиться о нем — абсолютная трата времени.
— Ну-ну, не будь злюкой. На самом деле он не так уж и плох.
Люси посмотрела на нее с открытым ртом, лишившись дара речи. Подобное происшествие было более чем редким явлением, учитывая, что за всю ее жизнь такое случалось от силы пару раз, и до самого конца своего визита она перестала донимать Анну уговорами пойти с ней на светские мероприятия: тот факт, что Анна встала на защиту сэра Колина, был лучшим доказательством того, что ее подруга переживает по-настоящему тяжелые времена.