Лимонад

Глава 6

Мужчина должен уметь бросать вызов общественному мнению, а женщина — подчиняться ему.

— Анна, не заставляйте меня искать вас, — продолжил мистер Девенпорт голосом настолько тихим, что от него стыла кровь. — Я сосчитаю до пяти, а потом сам приду за вами. Но я советую вам, — его голос превратился едва ли не в шепот, — я советую вам выйти самой.

Запугивание, без сомнения. От страха внутренности Анны скрутило, и ей показалось, что она вот-вот потеряет контроль над своим телом. Но почему он так разозлился? Из-за лимонада?

— Один.

Или, может быть, он хотел, чтобы она молчала о Луизе Эдвардс. Ее виски покрылись ледяной испариной. Она должна была встать, если хотела избежать унижения быть обнаруженной под столом, словно воровка. Она знала, что должна встать, но ноги ее не слушались. Они вросли в пол, словно сухие ветки.

— Два.

Она попыталась унять готовое разорваться сердце — два или три раза глубоко вздохнула, ее грудь судорожно вздымалась. Да и чего тут было бояться? В конце концов, он джентльмен, и он уж точно не стал бы…

— Три.

Пытаясь побороть свой страх, она уперлась руками в край стола и сильным рывком заставила себя подняться. Боже мой, каким же гигантом он был. Сейчас он казался ей еще более огромным, чем раньше в гостиной. Она снова почувствовала, что может не сдержать нужду, но каким-то чудом справилась с собой.

— Надеюсь, вы насладились зрелищем, Анна, — спокойно произнес он и — как ни абсурдно — без малейшей тени смущения.

(Ты должна посмотреть на него в ответ, Анна.)

Ей было просто необходимо выдержать его взгляд, но это оказалось нелегко. Его глаза, казалось, раздевали ее. Невозможно было описать их как-то иначе. Они задерживались на каждом дюйме ее тела, который только могли охватить. На ее лице, на ее плечах, на ее груди. Раз за разом они возвращались к груди, и Анна приподняла руки, словно пытаясь прикрыться. Мистер Девенпорт удовлетворенно улыбнулся. Именно этого он и добивался: признания ее дискомфорта.

Она почувствовала, как внутри нее нарастает нечто среднее между паникой и замешательством. Этим нечто был гнев. В надежде скрыть свое волнение, она опустила руки по швам и вздернула подбородок. Она не доставит ему удовольствия видеть, как она дрожит от страха. Он хотел ее напугать? Что ж, ему это удалось. Но будь она проклята, если позволит ему это понять.

Кристофер молча смотрел на нее и, казалось, кивнул, словно только в этот момент узнал ее.

— Наконец-то мы можем поговорить, только вы и я, Анна, — прошептал он, делая шаг в ее сторону.

Анна, не думая, резко отшатнулась. И неизбежно ударилась спиной о библиотечные полки. Удар был сильным, и это было больно. А еще — унизительно. Кристофер ухмылялся, и, к своему ужасу, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она подавила их, стиснув зубы и сжав кулаки.

— Не смейте называть меня по имени, — холодно процедила она. Ее голос прозвучал, возможно, слегка слабо, но главным было то, что она вообще смогла хоть что-то произнести.

Он озадаченно улыбнулся.

— О, неужели? — насмешливо переспросил он, останавливаясь перед столом. — И скажите мне, Анна, как же вы намерены меня остановить? — Он оперся руками о деревянный стол и начал обходить его сбоку, словно огибая препятствие.

Нет, он не должен подходить к ней ближе. Он не ограничится одними разговорами — Анна вдруг стала в этом абсолютно уверена. Она не знала как, но ей нужно было немедленно отсюда бежать. Она посмотрела в сторону двери, оценивая свои шансы до нее добраться. Довольно невелики, осознала она с ясным ужасом, сравнив длину своих ног с его.

Кристофер, казалось, прочел ее мысли и остановился.

— Я имею полное право называть вас так, как мне заблагорассудится, Анна Чемпион. — Его голос был резким и оскорбительным. — У вас же, с другой стороны, нет вообще никакого права находиться в этом доме, разве что в качестве прислуги.

Эти слова — слова нелепого сноба — были настолько предсказуемы, что при других обстоятельствах Анна сочла бы их жалкой попыткой пошутить.

— Я бы не видела в этом абсолютно никакой проблемы, будь я прислугой — здесь или где-либо еще, — ответила она с тошнотой в животе. Ее сердце билось где-то в горле, но это не мешало ее голосовым связкам работать — по крайней мере, в какой-то степени. — Я осталась бы собой, несмотря ни на что. А вот что останется от вас без вашей элегантной одежды? Ничего, под стать тому человеку, которым вы являетесь.

Кристофер несколько мгновений молча смотрел на нее, ошеломленный.

— Ничего не стоящий человек, я понимаю, — наконец пробормотал он. Он опустил голову и посмотрел на свои руки, лежащие на столе; затем снова поднял взгляд на нее, и Анна поняла, что инстинкт ее не обманул: этот человек был по-настоящему опасен.

(Ты сейчас обмочишься, не так ли, Анна?)

Война: вот какое обещание она прочла в его глазах. Война. Обдуманная, рациональная и, прежде всего, ужасающая война. Война солдата, который повидал уже тысячи сражений.

(Беги, Анна. Беги.)

С поразительной для столь крупного мужчины скоростью Кристофер оперся на одну руку, вскинул обе ноги в воздух и перемахнул через стол. Он оказался рядом с Анной прежде, чем она успела это осознать, и, гонимая паникой, она бросилась наутек. Он погнался за ней вдоль книжных шкафов и толкнул ее на бегу, из-за чего она врезалась в полки. Анна ударилась правым боком и едва не упала; ей удалось удержать равновесие, и она повернулась к нему, выставив перед собой руку.

— Вы сумасшедший! — в отчаянии закричала она. Ее тело почти не чувствовало боли — так велик был ее страх. — Держитесь от меня подальше!

Они были совсем близко друг к другу: протяни он руку, и он бы дотронулся до нее, а попытайся Анна уйти, он бы ее схватил. Она была почти полностью ослеплена страхом. «Боже правый, этот человек — животное; он и впрямь животное!»

— Держитесь от меня подальше, или я позову на помощь!

Спокойствие, которое она увидела на его лице, потрясло ее, и она вцепилась в полки в поисках опоры. Да кто вы вообще такой, черт возьми, Кристофер Девенпорт?

— Никто вас не услышит, Анна, — ответил он. Его голос был мягким и рассудительным. — Мы довольно далеко от гостиной, вы не находите? И музыка там, кажется, играет так громко.