Лимонад

— Она умерла, — ответил он. Два слова, блеклые и неадекватные, но в более широком смысле в них заключалось всё, абсолютно всё. — Моя мать умерла из-за Леопольда ДеМерси. — Он опустил голову, улыбаясь. Горькой улыбкой, конечно же, всё еще слыша голос отца в своей голове. — Она была неудачницей, — пояснил он тем же тоном. — Как и я. — Он посмотрел на жену, такую далекую от всех этих страданий, так невинно втянутую в эту грязь. — Анна, почему ты не рассказала Дэниелу о том, что узнала? — тихо спросил он, и его сердце вновь наполнилось глупыми иллюзиями.

Его жена не ответила и не подняла головы, чтобы взглянуть на него. Возможно, он и вовсе ничего не произнес.

— Анна, я не лгал тебе раньше. Если хочешь знать, моей мести больше не существует… и… я просто потерпел неудачу. С треском.

— О.

«Она не воспринимает меня всерьез, черт возьми».

— Хоть раз, когда я усмиряю свою гордость, было бы неплохо, если бы ты обратила на меня внимание, ради Бога. — Он отошел от двери и приблизился к столу. Он возвышался над ней во весь свой рост. Она не поднимала головы. «О, черт бы всё это побрал! — подумал он. — К дьяволу». Он опустился перед ней на колени, чтобы иметь возможность заглянуть ей в глаза. — И… Анна… то, что я сделал с тобой в тот день… — нерешительно произнес он. — Это не было преднамеренно, клянусь.

— Прекрати, Кристофер. — Ее глаза потемнели, и она внезапно вскочила в гневе, уронив стул с громким стуком, разнесшимся по тихому дому. Она подошла к окну и встала к нему спиной. — Я никогда не любила Дэниела, а ты просто дурак, — огрызнулась она, раздраженная и уставшая. В ее голосе не было никаких желаний, кроме одного — отдохнуть, перестать бороться и отдохнуть. Она повернулась к нему, ее лицо было напряжено. — Ты женился на мне по этой причине, но тебе следовало бы знать лучше. Однако будь уверен в одном: я никогда не достанусь Дэниелу. Я не люблю его. В тот день, когда ты… ну, ты знаешь… я уже отказала ему. Как я говорила тебе ранее — а ты совсем не умеешь слушать, Кристофер, — наша помолвка продлилась едва ли шесть часов.

Кристофер несколько минут молчал, не в силах осмыслить услышанное. «Шесть часов?» Именно это твердили все вокруг — но он, по сути, никого не слушал.

— Ты уже отказала ему, когда я… — повторил он про себя. «Боже милостивый. Анна не была помолвлена, когда я застал ее врасплох в траве. Анна не любила моего брата. А я причинил ей такую невыносимую боль, хотя мог попытаться подобрать ключ к ее сердцу медленно и нежно». — О, Анна, — пробормотал он. Он подошел к ней чуть ближе. Но медленно. Нерешительно. «Не убегай, Анна. Пожалуйста». — Я сильно сделал тебе больно?

Она отвела взгляд. Кристофер сделал еще один шаг вперед. Их разделяло всего несколько футов. Анна не пыталась от него убежать.

Его сердце бешено колотилось в груди.

— Анна, я… то, что я сделал с тобой…

— Чтобы увести меня от твоего брата, я знаю.

— Нет, я думаю… — Он замолчал. — Анна, я думаю, что… возможно… — Он с силой втянул воздух в легкие, но не мог заставить свои руки спокойно висеть по швам. — Я хотел тебя для себя, Анна. И поэтому… — Он остановился и нервно провел рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы он женился на тебе, это правда, но не для того, чтобы отомстить ему. — Он признался в этом впервые, даже самому себе. — Вполне возможно, что я любил тебя уже тогда.

Он сделал к ней еще один шаг; теперь они стояли очень близко.

— Вполне возможно, говоришь? — спросила она с опущенными глазами.

Кристофер положил руку ей на талию. Анна не оттолкнула его, вызвав в нем такую сильную эмоцию, что он почти испугался, что упадет. Но если он упадет на нее, всё будет в порядке.

— Я любил тебя тогда, — пояснил он. — И я люблю тебя сейчас.

Анна подняла глаза лишь на мгновение. «Неужели в этих ее глазах слезы?» Кристофер не мог сказать наверняка, потому что она быстро опустила их.

— Знаешь, это не оправдание, — прошептала она, и ее голос прозвучал так же уязвленно, как и два месяца назад, в траве.

Кристофер откашлялся и подошел к ней еще немного ближе.

— Я не прошу тебя прощать меня, Анна. Я прошу тебя… — «Я прошу тебя полюбить меня». Он замолчал, прикусив губу. Их тела разделяло меньше пяти дюймов, и он чувствовал тепло своей жены и вдыхал ее аромат. Он дурманил. — А ты, Анна? — шепотом спросил он. И положил вторую руку ей на бедро. — Возможно ли, что… что ты испытываешь какую-то, ну знаешь… любовь, может быть… ко мне?

Она не поднимала головы и ничего не отвечала.

— Если не любовь, то, возможно, теплую дружбу. Я был бы счастлив даже легкой степени безразличия, знаешь ли.

Он прикоснулся пальцем к ее губам и понял, что она слабо улыбается. Он обнял ее, притянул к себе и поцеловал в макушку. «Что это за аромат? — подумал он. — Хлеб, яблоки, и что еще? Рано или поздно я это выясню», — был он в этом уверен. Он склонил лицо, чтобы посмотреть на ее милый профиль.

— Умеренная неприязнь? — попытался он снова. — Или даже чрезмерная ненависть?

Анна усмехнулась.

— Может быть, — прошептала она.

— Чрезмерная ненависть? Таков твой ответ? — Он тоже улыбнулся, и в его горле поселилась предательская хрипота. Он нежно поцеловал ее в щеку. — Как по мне, это идеальная основа для брака, не так ли?

Анна один раз кивнула, очень медленно.

— Значит, это «да»? — Его голос дрогнул, и он выругался про себя: «Немного достоинства, ради Бога!» Он прижал ее к себе, приперев к стене. — Значит ли это, что я могу вернуться в этот дом к тебе? — спросил он, скользя губами по ее мягкой, теплой щеке. По ее мягкому, теплому телу.

— Да.

Он не мог заставить себя поднять взгляд, потому что несколько мгновений — кратких мгновений, которые, пожалуй, стоили всех прожитых им лет — он наслаждался новым ощущением, и оно было слишком всеобъемлющим, таким огромным, что могло причинить ему боль.

— Ты можешь вернуться, если хочешь.

«Если хочешь». Кристофер поднял голову и уставился на ее красные, полные губы. О, он хотел. И он хотел поцеловать эти губы. Изведать ее вкус, обожать ее и поглотить целиком. Он наклонил голову к ней навстречу. Анна отвернулась, отказывая ему в поцелуе в губы.

«О Боже, нет. — Со стоном он уткнулся лбом в ее лицо и закрыл глаза. — Пожалуйста, не отвергай меня, любовь моя».

— Ты можешь вернуться, Крис, — повторила она и провела пальцами по его слишком отросшим волосам, взъерошив их. — Сначала, разумеется, — добавила она шепотом, — тебе придется принести мне свои извинения.