Воин тумана

Глава XII. Богиня любви

Хозяйка голубей

[74]

[Афродита, греческая богиня любви и красоты малоазийского происхождения. В культе Афродиты священными считались мирт, голубь, воробей и заяц; к тому же голубь – древний символ плодородия. В Афродите соединились черты семитской богини плодородия, любви и неба Астарты с обликом малоазийской Великой Матери. Служение Афродите часто носило чувственный характер; она считалась даже богиней гетер (Каллеос называет ее своей богиней) и сама именовалась гетерой и блудницей. Проституция рабынь при храмах Афродиты пришла, очевидно, с Востока. Сын Афродиты от бога войны Ареса – бог любви Эрот.]

некогда благословила эти места, посетив их.

Однако варвары сбросили ее статую с пьедестала, и обе руки оказались отбиты. Мы с чернокожим поставили статую на прежнее место – весьма благочестивый поступок, как говорит Пиндар, полагая, что это безусловно поможет нам завоевать расположение богини. И хотя отколотые руки статуи лежат на земле вместе с мраморными голубями, что застыли на пальцах, все равно она самая прекрасная из богинь.

Впрочем, сперва мне следовало бы написать о том, что случилось раньше, пока я еще это помню. И событий было не так уж мало.

Мы вошли в Саламинский пролив поздним утром, но все вокруг окутывал густой туман. Первое, что я ясно помню, – это множество хижин, карабкавшихся по крутым и высоким берегам острова Саламин; бо́льшая часть хижин была без крыш.

Именно здесь, по словам Гиперида, афинские беженцы спасались от воинов Великого царя, и многие остались там даже после окончания знаменитого сражения, опасаясь возвращения вражеского войска. Теперь же, когда и на суше над персами была одержана решительная победа, беглецы стали покидать свои жалкие хижины и возвращаться в Афины.

На восточном побережье острова имеются три удобных бухты, а сам город Саламин расположен на юге, и там по-прежнему проживают наиболее богатые из переселенцев, поскольку устройство тамошних домов обошлось им недешево и было жалко бросать роскошные виллы. По словам Гиперида, мы должны зайти в среднюю бухту и забрать некоторое количество наименее обеспеченных переселенцев, чтобы отвезти их домой.

– Именно в этой гавани, – рассказывал Гиперид, – мы и укрылись перед сражением. Многие члены моей команды оставили здесь семьи. Все помогали нам, кто чем мог.

Тут вмешался Пиндар:

– Ты же был ранен именно в этом сражении, Латро! Впрочем, никому об этом не говори, поскольку воевал ты на стороне врага. Таких, как ты, на Саламине не любят.

– Таких, как ты, тоже, – заметил Гиперид. – Ведь стоит им услышать твой беотийский говор, и они тут же побьют тебя камнями, так что лучше вообще не сходи на берег. Ты ведь тоже воевал на стороне персов, не так ли? Вряд ли тебе удалось не участвовать в военных действиях – по-моему, тебе не больше сорока, да и выглядишь ты вполне пригодным для военной службы.

Пиндар ухмыльнулся в ответ:

– Ты прав, Гиперид, мне тридцать девять – мужчина в самом соку. Ты ведь еще не забыл, что это лучший возраст для мужчины? Что же касается сражений, то ты, наверное, помнишь, что писал Архилох

[75]

[Архилох – греческий лирик (р. 650 г. до н. э.); вступил наемником в армию, участвовал в сражениях с фракийскими коренными жителями острова Фасос и погиб в одном из сражений.]

:

И деревенщина теперь моим щитом владеет благородным.

Я вынужден бежать был, щит мой обронил в дороге;

Со мною вместе многие бегут с полей сражений.

Не все ль равно?

Чужой добычей станет завтра

Утраченное мною нынче…

Гиперид погрозил ему пальцем:

– Ох и попадешь ты в беду, поэт! В этом городе многим твое красноречие придется не по вкусу. И уж сдерживать свое возмущение они не станут.

– Что ж, если мне суждено непременно попасть в беду, так ведь и у тебя, мой добрый господин, дела не так хороши. Ну почему бы тебе просто не освободить меня? Ведь тогда, если во время следующей войны ты вдруг окажешься моим пленником, клянусь, я буду с должным уважением обращаться с тобою.

Мы уже шли на веслах, ибо ветер дул с северо-востока, а течение в заливе и без того сносит судно к югу. На веслах легче было сохранить прежний курс и спокойно войти в гавань. Уже стала видна толпа на берегу, и кибернет отдал распоряжение убрать мачту и парус.

Гиперид послюнявил палец и поднял его, определяя направление ветра.

– Какой слабый! Как ты думаешь, Борей не подует? – обратился он к кибернету.

Тот только пожал плечами:

– Такое, конечно, бывало, господин мой, но я бы на это рассчитывать не стал.

– Да я особенно и не рассчитываю, однако не будем все же сбрасывать такую возможность со счетов. А пока пусть наши гребцы попотеют немного – им только приятно будет продемонстрировать женам и детям, как тяжек их труд.

– Это верно, Гиперид, но я бы на твоем месте все-таки поставил парочку воинов у сходней, иначе у нас на борту в один миг окажется столько женщин, что мы просто перевернемся.

– Я уже отдал приказ, – кивнул Гиперид. – К тому же не вредно будет на некоторое время вытащить суда на берег. А сейчас я хочу кое-что сообщить команде.

– Да, суда придется вытащить.

– Вот и ладно. – Встав и обратившись лицом к гребцам, Гиперид поднял руку, призывая к молчанию, и проревел: – Слушай мою команду! Суши весла! Черпальщик, можешь пока оставить свой ковш в покое. У кого еще остались семьи на этом острове?

Примерно половина гребцов подняли руки, включая Лисона.