Страница 30 из 232
– С радостью сыграю, сынок. С превеликой радостью. Но как же мне играть, если некому под мою музыку спеть? Может, этот несчастный юноша с пробитой головой подпоет мне? Ведь это он нашел меня – вот пусть и споет со мной вместе.
Старший из рабов кивнул:
– На тех же условиях. И чтоб пел как следует, не то живо завизжит у нас.
Старик улыбнулся мне, показав белоснежные зубы, еще более белые, чем борода.
– Глотка твоя, должно быть, забита дорожной пылью, мой мальчик. Глотни-ка, промой горло. – Он поднес к моим губам свой кубок, и рот мой наполнился дивным вином. Невозможно описать его вкус – вкус земли, дождя и солнечного света!
Затем старик заиграл.
А я запел. Не могу привести здесь слова той песни – я пел на неведомом мне языке, однако все понимал, пока пел; в песне говорилось об утре нашего мира, о тех днях, когда рабы Спарты были свободными людьми в свободных странах и служили своим правителям и Великой Матери-богине.
В песне говорилось также о Царе Нисы, о его величии и о том, как он передал своего воспитателя, царя Нисы, великой богине-матери, и тот стал приемным сыном ей и Каменному столбу
[43]
[Гермес, на фетишистскую древность которого указывает его имя, происходящее, видимо, от древнегреческого слова «герма» – груда камней или каменный столб, какими отмечались в старину места погребений. Они также служили путевыми знаками.]
.
Рабы танцевали, пока я пел, размахивали своим оружием и резвились, точно ягнята на лугу; мой чернокожий спутник, Пиндар и та молодая женщина с дочкой тоже присоединились к ним и стали танцевать, ибо узлы на их путах были завязаны плохо, и стоило тряхнуть ими, как они развязались.
Едва песнь замерла на моих губах, смолкла и музыка.
Позже, когда мы с Пиндаром остались сидеть у костра, а остальные легли спать, он сказал мне:
– Сегодня воплотились в жизнь целых две строки божественного пророчества. Помнишь его?
Я только головой покачал.
– «Пой же тогда, и пусть холмы тебе отвечают! Пусть вкруг тебя соберутся царь, жрец и нимфа». Этот бог – а это был настоящий бог, Латро! – был некогда царем Нисы. Гилаейра вчера ночью, во время вакханалии в честь Дважды рожденного
[44]
[Дионис. Рожденный погибающей в огне Семелой, слабый и нежизнеспособный младенец был зашит его отцом Зевсом в бедро и рожден им впоследствии из этого бедра.]
, изображала нимфу. Сам же я жрец Светлого бога, поскольку являюсь поэтом. Устами оракула Светлый бог сказал также, что ты должен петь, когда тебя призовет Царь Нисы. Ты спел, и он снял с нас путы. Так что все получилось как надо!
Я спросил, что от нас потребуется теперь.
– Пока не знаю, – развел он руками. – Возможно, пока ничего. Однако… – Он поворошил угли; по-моему, ему не очень хотелось отвечать мне; я заметил, как дрожит его рука. – Прости, но я никогда прежде не видел никого из Бессмертных! Ты-то видел, я знаю. Ты еще в Фивах как-то говорил, что видел бога Великой реки, а может, Посейдона, верно?
– Не помню, – сказал я.
– Ну разумеется, не помнишь. Но, возможно, записал в своей книге. Тебе следовало бы постоянно перечитывать ее.
– Непременно так и поступлю, как только запишу все, что еще осталось в моей памяти из сегодняшних событий.
– Ты прав, – вздохнул он, – это, конечно же, куда важнее.
– Я сейчас как раз писал об этом царе Нисы – что он чернокожий, как и наш спутник.
– Именно поэтому он и появился, – кивнул Пиндар. – Ведь, будучи царем Нисы, он является повелителем нашего друга, а тот, в свою очередь, его верным подданным. Армия Великого царя, которая теперь отступает на север, набирала рекрутов из многих загадочных стран. – Пиндар помолчал, глядя на пылающие угли. – Впрочем, возможно, он всего лишь спешил вслед за Юным богом. Говорят, этот учитель вечно догоняет своего ученика, ну а те мистерии, в которых мы участвовали вчера, вполне могли привлечь внимание самого Юного бога. В конце концов, для этого они и устраиваются. По слухам, там, где побывал Юный бог, всегда можно потом обнаружить спящим его старого учителя; и если успеть связать старика, прежде чем он проснется, то можно заставить его открыть будущее. – Он вздрогнул, будто от холода. – Я рад, что мы этого не сделали. Не хотелось бы мне узнать свою грядущую судьбу, хотя однажды и я ходил к оракулу. Однако услышать о будущем из уст бога я бы не хотел – ведь с богами не поспоришь.
Я все еще обдумывал то, что он сказал вначале.
– Мне казалось, я знаю, что означает слово «царь». Теперь же не уверен в этом. Когда ты говоришь «царь Нисы», то это слово звучит так же, как когда ты говоришь «армия Великого царя отступает».
– Бедный Латро! – Пиндар ласково похлопал меня по плечу – так успокаивают коня, однако в жесте Пиндара было столько доброты, что я возражать не стал. – Как, должно быть, прискорбно, когда не можешь не только запомнить новое, но еще и забываешь понемногу старое! Я, конечно, могу объяснить тебе, но ты все равно вскоре и это забудешь.
– А я сразу же запишу! – сказал я. – Я же как раз пишу об этом царе Нисы. А завтра прочту и, надеюсь, смогу разобраться.
– Что ж, прекрасно. – Пиндар откашлялся. – В самом начале всеми народами и государствами правили боги. У нас, например, верховным правителем был Громовержец – в точности как Великий царь в своей империи.
Громовержца люди тогда могли видеть чуть ли не каждый день, и многие даже заговаривали с богом, если осмеливались. Примерно так же, не сомневаюсь, правил своими подданными и царь Нисы, страны, что лежит к югу от Египта.
Если б, к примеру, Одиссей добрался туда во время своих странствий, то, возможно, встретился бы с ним; нубийский царь сидел бы на троне в окружении своих чернокожих, как и он сам, сограждан.