Страница 194 из 232
– Он говорит: «Три года я служил в армии. Мы шли пешим маршем из Нисы в Египет, из Египта через пустыню в Пурпуровую страну, затем еще через многие страны. Однако царь моей страны не является подданным Ксеркса. Просто Великий царь подарил ему золото, много разных красивых вещей и поклялся, что между нашими странами будет вечный мир, если наш повелитель пошлет в персидское войско тысячу своих воинов. Я оказался в первом отряде, состоявшем из ста двадцати юношей, все мы были родом из одной местности, и как раз в это время я научился арамейскому языку, желая понимать персидских военачальников». Я немножко сократила его рассказ, – прибавила Дракайна.
– Теперь спроси: как они встретились с Латро? – потребовала Ио.
– Он говорит: «Я видел, как его коснулся бог. Такие люди священны; кто-то непременно должен о них заботиться», – перевела Дракайна.
Ио начала было расспрашивать, где в это время был Гиперид, но Пасикрат велел ей помолчать.
– Он хочет вернуться на родину? – спросил он Дракайну.
Та не успела и рта раскрыть, как чернокожий кивнул и заговорил. Она перевела:
– Да, очень хочет. Он говорит: «Там мои отец с матерью, обе мои жены и мой маленький сынишка».
Пасикрат кивнул:
– Спроси: есть ли в этом городе его соотечественники?
– Он говорит, что точно не знает, но, видимо, нет. Он полагает, что если и были, то ушли на юг вместе с основной армией. Он говорит, что в ином случае они бы непременно хоть раз показались на стене, и он бы узнал их. Я думаю, он прав: его ведь прекрасно видно с крепостной стены, когда он работает возле боевой башни; должно быть, многие жители Сеста его заметили.
– Скажи, что я очень прошу его отнести в город одно мое послание.
– Но он принадлежит Гипериду! – запротестовала Ио. По-моему, она просто боялась вновь потерять чернокожего из виду, ведь мы только что нашли его.
– Гиперид, разумеется, отпустит его во имя благополучного исхода нашего общего дела. В крайнем случае твой Гиперид, конечно же, получит за этого раба компенсацию от Афин.
– Он говорит, что в таком случае Латро и девочка тоже должны пойти с ним, – сказала Дракайна.
Я улыбнулся, а Ио хихикнула и исподлобья глянула на Пасикрата.
Но тот не обратил на нее внимания и спросил:
– Это еще зачем?
Чернокожий отвечал очень долго, то прижимая руки к груди, то показывая подбородком на Ио, на меня и на Сест, а один раз даже изобразил, как натягивает лук.
– Он говорит, – перевела Дракайна, – что не станет исполнять твое поручение, ибо он не твой раб, да и вообще – раб остается рабом лишь до тех пор, пока находится при своем хозяине. Если же он вернется к персам, то снова станет свободным воином и уж в этом качестве ни за что не будет повиноваться тебе, пока ты не освободишь Латро и Ио. Он говорит, что ты, конечно, можешь силой заставить его пойти в Сест, однако, оказавшись там, он все равно не станет передавать твое послание, а сейчас просто солжет.
Даже Пасикрат улыбнулся в ответ на подобное заявление.
– Хотелось бы также напомнить тебе, – продолжала Дракайна, – что это меня ваш регент послал к варварам в Сест, а вовсе не какого-то чернокожего. И даже не тебя.
– И все-таки еще один помощник может оказаться нам очень полезен, тем более говорящий на их языке. Он, правда, слишком многого требует, но, надеюсь, цену можно и сбавить.
Я заметил, что с удовольствием отправлюсь в Сест, если чернокожий так на этом настаивает.
– А если я навсегда потеряю тебя, – покачал головой Пасикрат, – то что скажу нашему регенту? Нет уж, оставайся при мне, пока мы не возьмем город и не вернемся домой.
Заметив, что я рассматриваю боевую башню, чернокожий махнул рукой в ее сторону и что-то сказал Дракайне.
– Он хочет показать ее тебе, – перевела Дракайна.
– Что ж, с удовольствием посмотрю, – ответил я. – Пойдем, Ио.
Вслух я этого говорить не стал, однако мне показалось, что чернокожий намерен просить защиты у этого Гиперида. Я его совершенно не помню, но Ио, кажется, относится к нему очень хорошо, так что, возможно, чернокожий прав и нам лучше иметь дело с Гиперидом, чем со спартанцами.
– Ты, похоже, многое знаешь об искусстве осады, – сказал Пасикрат, когда мы подошли к башне. – Объясни, как пользоваться этой штукой.
Объяснять практически было нечего – и так было видно, что эта башня на колесах и сделана из дерева. Задняя стенка отсутствовала, чтобы уменьшить вес конструкции, а передняя и обе боковые были обшиты досками, чтобы отскакивали стрелы, и сверху еще и кожами, которые предохраняли доски от расщепления.
Прежде чем придвинуть такую башню к стене, кожи обильно смачивают водой с помощью тряпок, привязанных к длинным шестам. Кроме того, в самой башне к стенам подвешивают кожаные ведра с водой, чтобы находящиеся внутри люди могли вылить их на себя в случае пожара.
– Но ведь против такой башни враг выставит лучших своих воинов, – сказал Пасикрат.
– Да, разумеется, – согласился я, – однако и в башню обычно неумелых не сажают.
Чернокожий уже успел куда-то сходить и вскоре появился снова, ведя за собой лысого человека в кожаной кирасе. Лысый, похоже, был просто потрясен, увидев нас. Он широко улыбнулся и воскликнул:
– Да никак это Латро и маленькая Ио! Клянусь Стоящим богом
[162]
[Т. е. Гермесом.]
! Вот уж не думал, что когда-нибудь доведется снова вас увидеть! Почему же вы покинули Афины и как попали сюда? А тот поэт, Пиндар, тоже с вами?
Он погладил Ио по головке, и девочка нежно обняла его. Оба были настолько растроганы, что даже говорить не могли.
– Вряд ли ты помнишь Пиндара, Латро, – сказал наконец Гиперид. – Верно? Наверно, и эту его девицу Гилаейру тоже не помнишь?
Тут вперед вышел наш спартанец.
– Я Пасикрат, сын Полидекта, являюсь здесь представителем принца Павсания, сына Клеомброта. Мой повелитель, регент Спарты, одержал славную победу в битве при Платеях.
– А я Гиперид, сын Иона, – представился Гиперид. Ио пояснила мне на ухо, что это значит: Гиперид из ионийцев и очень этим гордится, а Пасикрат из дорийцев. – Я командую кораблями «Европа», «Эйидия» и «Клития». Только сейчас корабли мои на берегу, – он мотнул головой куда-то на запад, – а большая часть команды со мною вместе строит эти боевые башни.
– Я слышал, – сказал Пасикрат, – что ты продал раба Латро одной афинской гетере?