Академия живых картин

В кроличью нору

На часах было 18:30, и Катя знала, что точно успеет. Добежать до Эрмитажа можно было минут за десять, но она торопилась. Девушка выскочила из «Астории», пообещав отцу звонить при первой необходимости. А потом достала из кармана рюкзачка телефон и набрала выдавленные на чёрном фоне визитки золотые цифры.

Трубка ожила почти мгновенно. Казалось, что КС держал её в руках в ожидании звонка.

– Здравствуйте, Екатерина. Слушаю вас.

– Здравствуйте, Кирилл Сергеевич. Я недалеко от Эрмитажа. Хотела бы продолжить наш разговор. Ваше предложение ещё в силе?

– Разумеется. Буду ждать вас возле Атлантов. Надеюсь, паспорт у вас с собой?

Катя растерялась.

– У вас всё настолько строго, что вы разговариваете только после предъявления документов? Думаете, на встречу придёт моя сестра-близнец?

С той стороны трубки раздался искренний смех.

– У вас прекрасное чувство юмора, Екатерина. Вам бы книжки писать. Паспорт нужен для оформления пропуска во внутренние помещения Зимнего дворца.

– Вы что, снимаете комнату прямо в Эрмитаже?

– Конечно. Мы, разумеется, вполне законная организация, но мешали бы посетителям в парадных залах. Поэтому занимаем технические помещения. Так что с документом?

– Не беспокойтесь. Паспорт с собой.

– Тогда встречаемся возле Атлантов, если вы сможете подойти.

– Когда. Когда я смогу подойти. До встречи, Кирилл Сергеевич.

Положив трубку, Катя ещё несколько метров шла, прижимая телефон к груди и думая, правильный ли выбор сделала. Тайна живых портретов манила и пугала одновременно. Хотелось нырнуть в мир за полотном картины и помочь вернуться в реальность страдающим людям. Но неизвестность пугала. Грозила разорвать реальность в клочья.

Она подошла к Атлантам в 18:42, но КС уже был на месте. Он взял протянутый паспорт, но прежде чем отправился оформлять временный пропуск для Кати, очень сжато обрисовал ситуацию.

– Итак, главное. Как вы уже знаете, изображённые на живых картинах люди перенесены из реального мира. Они не могут вернуться обратно, продолжая страдать в заточении в художественных галереях. Чтобы помочь запертым в портретах вернуться обратно, организована Высшая школа спасательного искусства «Спас-Арт». Её ученики – люди разного возраста, которые обладают сверхъестественным даром видеть живые картины. Они проходят специальную подготовку, а после окончания обучения объединяются в отряды для помощи заключённым в картины людям. Это основное. Всё понятно?

– А откуда берутся такие способности?

– Этого пока никто не знает. Есть случаи, когда в одной семье несколько одарённых, но это скорее исключение из правил.

– Сколько лет учатся в «Спас-Арте»?

– В среднем четыре года, но бывают исключения. Например, я прошёл курс за три. Остальное пока не так важно. Если принципиальных возражений нет, предлагаю отправиться в наши апартаменты.

Дождавшись Катиного кивка, КС прошёл к будке дежурного, оформил временный пропуск посетителя и вернулся к выходу. Протянул девушке обе руки сразу: в одной держал паспорт, а в другой – бланк пропуска. Словно ещё раз предлагал сделать выбор.

Кате захотелось разыграть преподавателя. Она потянула к себе паспорт. Но Кирилл Сергеевич не дрогнул. И только убрав документ в рюкзак, потянулась к пропуску. Но теперь уже КС не выпускал бланк из рук.

– У вас больше не будет возможности передумать, – предупредил он.

– Вы уничтожаете свидетелей?

– Нет. Но когда узнаете, в каком объёме сможете помогать людям, вы больше не откажетесь от этой идеи.

– Я и не планирую.

– Тогда добро пожаловать в «Спас-Арт»! Рад стать вашим проводником в благородный мир одарённых!

От этих слов на душе у Кати стало светло. Словно на самом деле это её сейчас выпустили из заточения в пыльном портрете. Она шла за Кириллом Сергеевичем в предчувствии скорых свершений и приятных событий. Но, как только они свернули со знакомых лестниц и углубились в спрятанные от глаз посетителей переходы, настроение резко изменилось.

Спускаясь по каменным ступеням, Катя ёжилась, с трудом сдерживая порыв погладить себя руками. Холодно не было… Но страх с каждым шагом становился сильнее. Почему она поверила преподавателю из художественной школы? Может, он маньяк? Вдруг живые картины ей только померещились от переутомления из-за бесконечных стычек с родителями и друзьями, теперь уже бывшими?

Ерунда. Если бы КС хотел ей навредить, то мог бы сделать это гораздо проще. Ему не пришлось бы уговаривать Катю, тащить в подвал Эрмитажа и тем более выписывать пропуск. Глупо это как-то, нелогично. Отогнав сомнения, она упрямо задрала подбородок выше, и страх уменьшился, забился в самый дальний уголок души. В голове всплыла любимая фраза бабушки Лизы: «Выпрямись, остальное тоже выпрямится». Она так и сделала.

Катя ожидала увидеть узкие подвальные переходы с низкими потолками. Думала, что её встретит запах сырости – вечный спутник подземных пещер и погребов, но всё оказалось иначе. Она попала в длинные светлые коридоры, где сводчатый потолок метра на четыре возвышался над полом, полукруглым куполом тянулся ввысь и терялся за неровными шеренгами труб и коробов, расходящимися во все ответвления переходов. Ширина подвала была такой большой, что если бы Катя с Кириллом Сергеевичем взялись за руки, то не достали бы до противоположных стен.

Воздух был сухим и свежим, а на поворотах казалось, что в лицо дует ветер. Это тоже почему-то обнадёживало, словно говоря: «Выход есть». Катя вертела головой, с любопытством рассматривая переходы, а Кирилл Сергеевич поглядывал на неё. Вида не показывал, но в уголках его губ то и дело проскальзывал намёк на одобрительную улыбку. Тоже из Питера, слова лишнего не скажет и застёгнут на все пуговицы, хоть и вечер уже глубокий. Отец уже давно бы ослабил галстук. И к чему Катя о нём вспомнила сейчас?

Шли они достаточно долго, в каком-то гипнотическом ритме, и переставляли ноги, словно солдаты в строю. Катя уже сбилась со счёта, сколько поворотов они миновали, и, если бы КС вздумал оставить её здесь одну, быстро выбраться не смогла бы. Хотя кого она обманывала? И медленно, скорее всего, найти нужный коридор не сумела бы. А вот Кирилл Сергеевич ориентировался прекрасно. Он вёл не задумываясь, ловко уворачиваясь от свисающих с потолка проводов и путающихся под ногами кошек.