Страница 40 из 131
— Настя…—Богдан устало вздохнул.—И ты и я, в тот миг, мы оба хотели, не уверен, что одного и того же, но все произошло по обоюдному согласию. Другой вопрос, что это не правильно и повториться не должно! Произошедшее просто еще раз доказывает, что постороннее эмоции очень сильно вредят работе. Я предлагаю все забыть и просто двигаться дальше. Сейчас надо оставить все постороннее мысли и сосредоточится на предстоящей операции. Важна только она! От этого зависит жизнь действительно хорошего человека! Так что, успокаивайся, вытирай слезы и вперед—делать то, что ты очень хотела, спасть жизни!
— Хорошо, Богдан Тахирович…я постараюсь забыть…очень постараюсь.—Настя утерла рукавом так и не пролившиеся слезы.
— Вот и хорошо…ну ступай…проверь готовность пациента, я подойду через минуту.
Настя выскользнула из кабинета так же тихо, как вошла. А Богдан пытался унять сердцебиение и расслабить, сведенные судорогой мышцы рук.
Вдох-выдох, вдох-выдох, Ковалёв рассчитывает на тебя, мужик. Богдан открыл верхний ящик стола и покопавшись в бумагах, достал потрёпанную фотографию. На ней был он совсем молодой, серьезный, в военной форме, рядом красивый блондин, так же в форме с широкой улыбкой на открытом лице. А сзади простиралась каменистая пустыня Сирии.
Через два часа, после того, как была сделана эта фотка, красивого блондина доставят в госпиталь с обширной осколочной раной. Богдан не смог его спасти. Отчасти потому, что за год совместной службы они сдружились, отчасти потому, что были задеты почти все внутренние органы, Его ранение Богдан воспринял слишком эмоционально, это повлияло на скорость реакции и на сомнения в принятии решений в процессе. Потом он долго разбирал с психологом этот случай. Так появился железный принцип—никаких личных эмоций внутри больницы, который до этого момента никогда не нарушал.
Спрятав фотографию обратно, Богдан поспешил на выход. Эмоции взяты под контроль. Из кабинета вышел собранный, готовый к любой неожиданности, гениальный хирург Давыдов!
Операция началось ровно в 10:00. Врачи и медсестры слаженно двигались в едином ритме. Реаниматолог тихо озвучивал жизненные показатели. Узист контролировал положение осколков. Переключение на искусственное кровообращение прошло в штатном режиме, хирурги в шесть рук колдовали в операционном поле. Спокойные голоса, мерное жужжание приборов, редкое звяканье металлических инструментов, скупые комментарии Богдана, все сливалось в мелодию жизни.
Начали с дальнего от сердца осколка, постепенно приближаясь к главной проблеме.
— Все в рубцовой ткани…—Богдан хмурился.
— Новый клапан получится закрепить?
— Сейчас оценю возможности тканей удержать швы—Тампон!
Тишина, стук приборов, равномерное жужжание.
— Показатели в норме!
Работа кипит. Медсестры быстро и четко передают инструменты, промакивают пот со лбов хирургов. Настя полностью погружена в процесс. Богдан сосредоточен на деле, но пару раз невольно скашивал глаза в ее сторону. Молодец, эмоции под контролем. Справимся…
— Дан, сможем нарастить недостающее?
— Именно так, но пока гарантий нет! Кир, устанавливаем фиброзное кольцо, готовимся к установке биологического клапана…
— Размер кольца есть, подбираю протез.
— Настя, поправь зажимы…
— Удлиняем хорду искусственными нитями…шью. Что с показателями?
— Нарушение сердечного ритма!
— Сушим, у нас кровотечение, надо найти течь….
— Не видно, Дан ты уверен?
— Да! Ищем, возможно, с обратной стороны….черт…Что с последним осколком?
— Он совсем мелкий…локализация сильно затруднена, возможно двинулся…
Руки Богдана мелькали с предельной скоростью…разрыв нашли, но слабые ткани не держали…
— Останавливаем сердце, охлаждаем!!!
— Удаляю последний осколок, он на гране выхода в полость. Там все в рубцовой ткани. Настя, подготовь заплатку, быстро.
Время летит…реки растворов текут по трубкам, опутывающим тело мужчины на столе. Врачи действуют быстро, медсестры, как заведенные кружат вокруг, незримые помощники магов! Богдан сосредоточен на задаче—спасти сердце генерала, вот его цель. Минуты складываются в часы. Заплатка стоит. За это время Кирилл установил клапан, Настя страхует. Они поочередно накладывают швы.
— Отсасываем воздух из полостей. Восстанавливаем кровообращение!!
— Разогреваем, кровь, пошла, вымываем кардиоплегический раствор…
— Показатели?
— Пока не норма…
— Ждем…
— Кислород в норме!
— Фибрилляция!
— Электроды! Разряд!
— Нет реакции…
— Еще, руки, разряд!!
— Нет реакции.
— Адреналин!
— Руки, разряд!!!
— Нет реакции…
— Тишина, начинаю прямой массаж сердца!—внешне Богдан спокоен, но пот, градом заливающий лоб, выдает его состояние.
Медсестра молниеносно промокнула лоб.
— Раз, два, три…давай, генерал…Инна ждет хороших вестей. Руки, разряд!
— Тишина.
— Богдан, надо возвращать искусственное кровообращение…время
— Нет…раз, два, три…адреналин! Руки, разряд!
Секунда…две…
— Возращаем ик, Богдан время!!!
— Тише!
— Есть ритм!!!
— Запустили…
Многоголосный вздох облегчения окрасил операционную яркой вспышкой. Настя стояла боясь двинуться и нарушить хрупкое равновесие показателей, как будто от ее неподвижности зависело состояние пациента. Ее огромные глаза над защитной маской замерли на Богдане. В них отражался восторг, страх и благоговение.
— Зашиваем, коллеги.
Кости скрепили проволокой, установили дренажи. Начали сшивать ткани: мышцы, подкожную клетчатку, осталась кожа.
— Настя, твое время!—Богдан кивнул. Кирилл лаконично подтвердил и тоже кивнул.
— Красивые швы всегда приятны!
Настя поменялась местами с Богданом и приступила. Ровные стежки, один за одним.
— Время операции пять часов двадцать три минуты.
— Спасибо, коллеги! Операция прошла успешно, считаем инструменты.
Все устали. Но результат того стоил. Генерала увезли в реанимацию, прогнозы благоприятные. Богдан вышел в предоперационную, через минуту его догнали Настя с Кириллом. Они сняли защитные халаты и молча приступили к мытью.
— Дан, это было круто…ну что, Анастасия Игоревна, не жалеете, что перешли к нам?—Кирилл подмигнул девушке.
Настя смотрела прямо на Кирилла, стараясь избежать любого зрительного контакта с Богданом.