Врачебная история

Глава 11 (Настя)

Настя шла по коридору в сторону раздевалок и спину ей жег темный взгляд. Обернуться она не решалась. Внутри зрела злость. Мутное раздражение подкатывало к горлу, готовое выплеснуться то ли слезами, то ли злым криком. Еще минуту назад Настя покачивалась на волнах удовольствия внутри их с Богданом микромира, созданного из абсолютного внимания друг к другу. Мысленно Настя не могла прибавить к имени отчество. Он был Богдан. Она чуть не закричала, когда Екатерина своим появлением, разрушила его. И теперь Настя идет одна по коридору, а они там, в его кабинете, вдвоем! Ревность, банальная жгучая ревность выжигала нутро. Хотелось плюнуть на все и ринутся обратно. И что, Настя? Что ты сделаешь? Это глупо, очень глупо, Богдан тебя предупредил о правилах. Тебе нельзя никаких романтических отношений в стенах больницы, пусть даже и с ним. Тем более с ним…

В старших классах школы у Насти не было ни времени ни желания на отношения с мальчиками. У нее были слишком четкие приоритеты, что бы неловкие попытки прыщавых одноклассников пригласить на прогулку вызвали какой-нибудь интерес. В институте приоритеты только укрепились. Несмотря на то, что юноши стали более настойчивыми, а жизнь в общаге более свободная, Настя так и не заинтересовалась кем-то настолько, что бы двинуться дальше безобидной прогулки или похода в кино.

Был даже один однокурсник, который пытался ее преследовать. Мальчик-мажор, сын богатых родителей ни в чем не знающий отказа. Настя пересекалась с ним редко, только на потоковых лекциях. Красивый, дерзкий, всегда окруженный толпой друзей и легкодоступных девушек, он загорелся идеей покорить «неприступную нерд». Его осада длилась полгода. Но потом азарт иссяк, тем более, что Настя кроме поцелуев, больше ни на что не соглашалась. Не то что бы ей не хотелось, попробовать большего, хотелось, но во-первых, она не верила в искренность его чувств, а во вторых, были какие-то мелкие детали, которые ее отталкивали на физическом уровне. А самое главное, она не испытывала даже малой толики возбуждения, в котором сейчас тонет, при одном только взгляде на Богдана.

Константин Малахов, Молох, как его прозвали друзья, обладал природным обаянием и красотой, но крайне неприятным характером. Эгоистичный, самовлюбленный, мелочный в неожиданные моменты, тем не менее он был желанной «добычей» доброй половины студенток. Сначала Насте льстило его внимание, потом насторожило, а в конце стало раздражать. Молох упорно склонял ее к более близким отношениям иногда намеками, иногда провокационными прикосновениями. Хорошо, что все попытки происходили наедине. Настю крайне смущала и раздражала привычка Молоха к демонстрации отношений. Прилюдные поцелуи, нескромные объятия и другие проявления, больше уместные за закрытыми дверями, чем в институтских аудиториях. Молох не славился постоянством в отношениях, даже срок в полгода был непомерно длинным для него. Другие девушки с завистью и пренебрежением поглядывали на Настю и не стеснялись демонстрировать Молоху свой интерес. Молох отшучивался, женское внимание ему всегда льстило. Настя же испытывала досаду и немного обиду, страдала ее гордость, но не чувства.

Сейчас же бесконтрольная ревность захватила ее целиком. Ей было невыносимо думать, что у Богдана могли быть какие-то отношения с Екатериной. Что не она, а другая прямо сейчас может беспрепятственно обнимать его, тонуть в его запахе, наслаждаться прикосновениями, ощущать жар его большого тела. Нет, плакать, нельзя! Никогда ранее Настя так остро не реагировала на другого человека, мужчину. Иногда ей даже казалось, что она просто не способна испытывать влечение. Так бывает, какой-то гормональный сбой. Но нет…просто мужчины были не те.

Дома Настя прокралась в свою комнату, совершенно не хотелось ни с кем общаться. Хотелось забиться под одеяло и тонуть в жалости к себе, бесконечно прокручивая в голове те мимолетные касания и темные взгляды, что она ощущала все эти дни. А еще хотелось тепла человеческих объятий, до дрожи в руках, но нервного крика, до отчаянного порыва сорваться куда-то в ночь. Настя, вымотанная не свойственной ей эмоциональной бурей, провалилась в тревожную дрему.

Ей снилась операционная, Богдан, виртуозно проделывающий сложную махинацию, жужжание аппаратов, привычный запах антисептиков. И тут вдруг она поняла, что не слышит, о чем ее просит Богдан, она отвлеклась от хода операции, погрузившись в свои мысли.

— Что, Богдан Тахирович, повторите, пожалуйста!—В отчаяние кричит Настя, время уходит, а она не понимает, что должна сделать.

— Я вас предупреждал, Анастасия Игоревна, что так и будет. Ваши романтические бредни мешают работе!!! Мы теряем пациента по вашей вине!—Богдан с осуждением смотрит в упор.

— Нет… нет, простите, я просто задумалась.

— Поздно, я ведь вас предупреждал!—Богдан зол, огромные кулаки крепко сжаты, кардиомонитор истошно пищит на одной ноте.

— Нет…Нет, я не верю, вы не могли потерять пациента……нетттттт—слезы заливают глаза, дыхание частит.—Богдан…!

Настя рывком села на кровати. Пот градом катится по лбу, заливая глаза. Сердце выскакивает из груди, крик застыл на кончике языка. Сон, это всего лишь сон. Настя откинулась обратно на подушку, вот что бывает, когда непрошеные эмоции захватывают мозг. Так, надо выкинут все лишнее из головы! Она глянула на часы 2:35…Еще три часа спать…

В отделение Настя вошла ровно в 7:30 и сразу направилась в раздевалку. В ординаторской она сразу столкнулась с Екатериной. Она невольно пыталась понять по ее виду, как прошла ночь. Ревность с новой силой грызла нутро.

— Доброе утро, Анастасия, рада, что легла под нужного мужика?—Екатерина насмешливо глядела на Настю.

— Доброе…—Странное начало утра, Настя опешила.—Не понимаю о чем вы?

— А ты как думаешь? И чем ты его только привлекла?—девушка презрительно оглядывала Настю.—Мордашка симпатичная, а в остальным ничего особенного! Народ уже ставки делает, через сколько дней ты ему надоешь…

— Если вы про Богдана Тахировича, то его привлекают мозги, Екатерина Владимировна, а не пошлые интрижки, странно, что за два года вы этого не поняли!—Настю трясло. Никогда еще ей в глаза не выдвигали таких скандальных обвинений.