Страница 34 из 131
— Очень приятно!—Вежливо откликнулась Настя.
— Взаимно. Как папа?
— Стабильно, он днем вспоминала про вас и очень ждал вашего прихода…—Настя мягко улыбнулась, совсем чуть-чуть, самыми уголками губ.
— Можно я посижу немного в палате? Постараюсь не шуметь. Мне страшно, я очень боюсь потерять его. Когда умерла мама отец сильно сдал, а я стала на половину сиротой. Сейчас мне очень страшно от сознания того, что папа может не справится…перестанет бороться, он скучает по маме. Простите…Мне сложно сдерживать эмоции…Папа всегда был гранитной скалой, в детстве я думала, что никого сильнее и отважнее нет. Он даже практически не болел никогда.
Глаза Инны Ярославны опасно заблестели, но она справилась с волнением и ни одна слезинка не испортила едва заметный макияж.
— Конечно, присаживайтесь, мы с Анастасией Игоревной пойдем, только прошу вас в 19:00 покинуть отделение…До завтра!—Богдан сделал знак Насте, что пора на выход.
— Очень приятная женщина!—Настя искренне восхитилась.—И какие у них трогательные отношения. А я даже не знала своего отца…
На последней фразе она запнулась и глянула на Богдана, как будто испугалась, что выдала слишком личную информацию.
— Согласен, приятная…Ярослав Андреевич может ей гордиться!—Богдан провел рукой по глазам.—Не каждый отец способен на доверительные отношения с ребенком. Иногда бывает, что с отчимом складываются более тесные привязанности, чем с родным отцом.
— Возможно вы правы, но у меня обратный опыт, отчим меня не замечал.—Настя пожала плечами.
— Если вас это немного утешит—отца я не знал, а мать умерла, когда мне было шесть.—Богдан никому добровольно не рассказывал о себе, а сейчас само как-то вырвалось.
Настя резко развернулась и посмотрела в упор:
— Возможно именно благодаря этому вы смогли стать очень крутым хирургом!
— Тем кто я есть я стал благодаря стечению обстоятельств и одному хорошему человеку.
— Один хороший человек, это уже не мало. У меня была таким человеком бабушка.
— Хочешь угадаю? Ее смерть повлияла на твое желание стать врачем?
— Вы правы, она умерла у меня на руках от сердечного приступа, скорая приехала через полчаса и только констатировала смерть.
— Мне жаль, соболезную.
— Спасибо…
Странный разговор, они стояли в конце длинного больничного коридора, перед дверью в его кабинет и не могли оторвать взгляд друг от друга. Богдан тонул, захлебывался в голубых озерах глаз. Он был не здесь, в пахнущем лекарствами, антисептиком и бинтами коридоре. Богдан стоял на лесной поляне чувствуя лапами упругий мох, жадно вдыхая пряный запах земляники. Руку протянуть и схватить, вжать в себя желанную добычу, расцеловать манящие глаза, пока они не пролились реками слез. Богдану казалось, что в отражении глаз он видит маленького себя, жалкого, грязного и испуганного, такого, как его давно-давно нашел Дмитрий Яковлевич Свиридов. Ему хотелось обхватить ладонями Настино лицо и прошептать прямо в манящие губы, забудь того ребенка, его больше нет, зато есть я—увидь меня, я тут.
Неизвестно, сколько бы они стояли, исследую друг друга фантомными прикосновениями, но в коридоре послышались торопливые шаги.
— Богдан Тахирович, хорошо, что вы не ушли! Мне необходимо у вас уточнить кое-то по вашему пациенту из випки.—Екатерина Владимировна тороплива шла по коридору, не забывая активно вилять бедрами.
Богдан аж поморщился, как не вовремя…И Настя смутилась.
— Анастасия Игоревна, идите домой, завтра сложный день, надо отдохнуть и выспаться. Приходите к 7:30. До завтра!—Богдан глянул на Екатерину, которая нетерпеливо переминалась,.
— Проходите. Какие вопросы вы хотели так срочно обсудить со мной, Екатерина Владимировна?—Богдан открыл дверь в кабинет и пропустил девушку вперед, сам же украдкой обернулся, провожая взглядом Настю, одиноко удаляющуюся в сторону раздевалок.
Екатерина Владимировна, не дожидаясь приглашения, села на диван и откинулась на спинку, положив ногу на ногу. Хищное выражение лица, глаза с прищуром. С таким настроем не вопросы задают, а допрашивают.
Что-то сегодня переизбыток женского внимания и зверь уже напрягся, даже рыкнуть хотел недовольно, но Богдан его сдержал.
— Екатерина Владимировна, моя смена закончилась час назад, задавайте свои вопросы и я пойду домой.—Богдан ждал любой ахинеи, но к такому был не готов.
— Богдан Тахирович, у меня скорее просьба, чем вопрос…—Девушка томно прикусила нижнюю губу.
— И?
— Возьмите меня завтра ассистентом на операцию, я отблагодарю!—Последнее слово Екатерина произнесла голосом с такой сексуальной хрипотцой, что если бы участвовала в конкурсе «Лучший голос секса по телефону», то заняла бы первое место.
— И как конкретно вы хотите меня отблагодарить, Екатерина?—Богдан присел на угол стола, скрестил руки на груди и выгнул темную бровь.
Екатерина выразительно посмотрела в область паха и сооблазнительно улыбнулась.
— Уверена, вы будите глубоко удовлетворены моей благодарностью.
— А что будет, если я останусь не удовлетворенным вашей работой на операции?
— Благодарность по двойному тарифу.—Екатерина надула губы.
— Ну, если вопрос с благодарностью мы решили, стоит прояснить еще один момент. Почему вы хотите участвовать в завтрашней операции?—Богдан подозревал ответ, но хотел услышать его от Екатерины.
— Честно, Богдан Тахирович?
— Безусловно, Екатерина.
— Хочу получить свой кусочек славы! Как вы недавно заметили, я всегда хочу призовое место. Более чем уверена, завтрашняя операция будет уникальная. Добронравов не упустит возможность описать результаты в научной статье, безусловно упомянув всю операционную бригаду. Это хороший вклад в карьеру.
— А если я скажу, что результаты этой операции никогда не будут преданы огласке? Это изменит вашу решимость получить место ассистента?
— А почему вам так интересно знать причину моего желания?—Парировала Екатерина. Двусмысленная фраза, предполагающая такой же двусмысленный ответ. Богдан начал уставать от диалога. Надо заканчивать. Примерно так он и думал, все дело в тщеславии.
— Вы глубоко заблуждаетесь, Екатерина. Мне совершенно не интересны ваши желания…—Богдан выпрямился и, обогнул стол, занял свое кресло.—Не смею вас больше задерживать—свободны!
Екатерина сузила глаза и если бы могла, зашипел бы как змея.
— Зря вы отказываетесь от хорошей сделки, Богдан Тахирович!