Страница 31 из 131
— Бегу, Богдан Тахирович, только бумаги подошью по папкам! — Откликнулась девушка ни как не реагируя на колкость.
В кабинете Богдан сел изучать дополнительное обследование Ковалёва, которое провели уже в их центре за вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Картина вырисовывалась не радостная. Надо срочно готовить генерала к операции. А для этого собрать расширенную команду хирургов и подготовить систему механической поддержки кровообращения. Желание Ковалёва сохранить свое сердце — очень и очень оправдано, в его возрасте риск отторжения донорского органа слишком велик. Но и гарантировать Давыдов ничего не мог, основываясь на объективных результатах исследований, благоприятный исход, даже с учетом его возможностей, крайне мал. Для их центра пациент уровня Ковалёва был и благом и проклятием. Пока службе безопасности генерала удавалось сохранять его госпитализацию в тайне, но это не надолго. И вот тогда начнется давление, как со стороны МинОбороны, так и со стороны прессы, которой нужны громкие заголовки.
Прежде, чем Богдан уловил стук в дверь, он уже почуял свой личный афродизиак — запах земляники. Настя зашла в кабинет и сразу села на стул для посетителей. Богдан не спешил начинать разговор, ему было комфортно в тишине. Эх…соберись, мужик!
— Богдан Тахирович, может я попозже зайду?
— Попозже, Анастасия Игоревна, мы зайдем к нашему вип—пациенту, его надо начинать готовить к срочной операции. Я помню, что обещал вам обсудить вашу тему исследований, но не сегодня, завтра в вас первое дежурство. Вот тогда и обсудим. Сейчас же я вам дам ознакомится с картой. Выносить ее из моего кабинета запрещено. Фотографировать тем более. Лист назначения для медсестер оформлять без имени, только с шифром пациента. Все, что мы сейчас будет обсуждать строго конфиденциально, вопросы есть?
— Вопросов нет!
— Тогда для закрепления эффекта — никакая информация, касающаяся нашего пациента, не подлежит разглашению или обсуждению!
— Так врачебная тайна же, с любым пациентом так? — Настя удивленно подняла брови.
— Не любой пациент возбуждает интерес прессы, Анастасия! Для центра существуют реальные репутационные риски, в случае, утечки информации. Если все понятно — изучайте!—Богдан протянул Насте папку в непрозрачной обложке. — Я пока к Свиридову, решить вопрос с операционной бригадой.
Кирилл подперев голову руками, обреченно слушал собеседника, прижав к уху трубку стационарного телефона. Судя по всему, на голову бедному заведующему сыпались разъяснения по новым распоряжениям МинЗдрава. Богдан с сочувствием посмотрел на друга. Любая бюрократическая волокита вызывала у него отвращение. Кирилл повесил трубку и тяжко вздохнул:
— Именно в такие моменты, задаю себе вопрос: зачем я занял эту должность?..Ладно, ты ж не жалеть меня пришел?
— С жалостью ты и сам прекрасно справляешься.—Усмехнулся Богдан.—Я по поводу Ковалёва. Надо утверждать операционную бригаду и как можно быстрее оперировать. Анастасия Игоревна проследит за подготовкой. Я прошу тебя выступить в качестве второго хирурга. Еще нужен будет УЗИст и перфузиолог. Девяносто процентов, что мы не справимся и пациенту будет грозить замена сердца. Перед операцией пациент подпишет согласие на трансплантацию.
— Так все плохо?
— Мужик прожил с осколками сорок лет, здоровье, дай бог каждому в его возрасте, я не считаю, что это плохо. Но если нам повезет, я буду считать, что у него лучший ангел-хранитель, из возможных.
— Понял, Дан. У тебя завтра плановая назначена, оставишь? Или переносим?
— Замена клапана, эндоваскулярная процедура. Ее запускаем первой. Потом сразу Ковалёва. И предупреди в Шумакова*, завтра пусть будут готовы прислать бригаду для транспортировки с системой искусственного кровообращения.
— Ок. Кстати, звонила дочь Ковалёва, уточняла про отца. Она сегодня придет вечером. Пообщайся с ней, успокой, она про тебя наслышана, оказывается.
Богдан не любил общаться с родными перед операцией. Вот после, когда можно сообщить хорошие новости, тогда да. Плохие новости сообщать не любит никто, но это неизбежная часть профессии и большая ответственность. Надо Анастасию Игоревну захватить, пусть учится общаться с родственниками…
Так, пора зайти к Ковалёву. Захватив Настю из своего кабинета, Богдан направился в вип-палате.
— Капитан, знакомьтесь Анастасия Игоревна Воронова, моя правая рука. Медсестер, кто так же имеет доступ в палату, должна была представить Вера Павловна.
— Здравствуйте, Анастасия.—мужчина оглядел Настю, как будто сфотографировал на встроенную в мозгу камеру.—Так точно, представила!
— Здравствуйте!—Настя кивнула и застенчиво улыбнулась.
Богдан прижал раскрытую ладонь чуть пониже лопаток девушки и подтолкнул ее к двери в палату. Богдан не смог отказать себе в удовольствии задержать руку чуть дольше, чем того следовала. Уж больно «вкусные» ощущения были в теле. Так они и зашли: Настя впереди, а за ней возвышался Богдан, хорошо, что с кровати, в которой поверх покрывала расположился Ярослав Андреевич не было видно, где лежит ладонь Богдана.
— Как самочувствие, Ярослав Андреевич? — Начал расспрос Богдан.—Познакомьтесь, мой ординатор Анастасия Игоревна, она будет часто бывать у вас.
— Здравствуйте!—Голос Насти немного плыл, то ли от волнения, то ли от страха перед настоящим генералом, который хоть и был в спортивном костюме, вызывал невольное желание стать на втяжку и отдать честь.
— Здравствуйте, юная барышня!—На лице генерала мелькнула скупая улыбка, немного смягчив суровое выражение лица.—Самочувствие средне, Богдан. Я попусту жаловаться не люблю, сам знаешь.
Богдан с тревогой изучил лист с жизненными показателями, который заполнила утром дежурная медсестра.
— Анастасия Игоревна, надо повторить измерения. Позволите?—Богдан подошел в плотную к кровати и надел фанендоскон.
Ярослав Андреевич расстегнул спортивную кофту, под ней оказалась майка, в народе прозванная «алкоголичкой», но на подтянутом торсе она смотрелась очень даже неплохо. Богдан помог с майкой, отметив, что движения правой рукой скованные.
Сердце генерала билось не ровно, в легких прослушивались хрипы. Плохо, очень плохо.
Настя надела на руку манжету тонометра, исподтишка разглядывая торс мужчины. Ярослав Андреевич не был генералом, который отсиживается в безопасности тыла. Его тело— история военных конфликтов, пройденных на передовой линии.