Страница 53 из 117
Она понеслась на улицу, где продолжал идти мелкий противный дождь. В горле скребло от понимания, что вчерашний вечер изменил знакомый порядок вещей, и неизвестность пугала. Быстро скользнув в машину, она как можно более бодро воскликнула:
– Доброе утро, мистер Лэйк!
– Доброе, – не глядя на нее, дежурно бросил он, тут же заводя двигатель.
Бегло оценив его непрошибаемо спокойное выражение лица, она судорожно стиснула в руках сумочку: он не спал ночью. Круги под глазами, пересохшие губы, сведенные напряжением плечи в плотном шерстяном сером пиджаке, глухо застегнутая рубашка и зализанные волосы… Сегодня он, очевидно, не в духе.
Значит, очень скоро – новый приступ. И вместо обреченности это понимание вызвало совсем иное чувство: волнительные мурашки по позвонкам. Она успела соскучиться по теплу его тела. Хотя и укоряла себя за это на все лады.
– Куда мы едем? – тряхнув головой, сбросила эти неуместные мысли Пейдж, с интересом наблюдая за проплывающими в рассветном тумане мокрыми улицами.
– «Дворик» Леонардо, – сухо обозначил Киллиан. – Судя по всему, зрелище нас ждет премерзкое: приготовьтесь записывать показания всех свидетелей.
– А их… много?
– Не имею понятия, но переполох там уже создали.
Он неприязненно прищурился и включил дворники, чтобы смахнуть капли с лобового стекла. Его официозность сегодня изрядно нервировала – Пейдж казалось, эту стадию общения они давно и успешно преодолели, но новый черепаховый панцирь господина оказался еще прочнее предыдущего. В сомнениях почесав кончик носа, она достала блокнот с ручкой, настраиваясь на работу. Вопросы были излишни, да и, стоило «малютке остину» заехать на Граден-авеню, отпали сами собой.
Люди толпились у «Итальянского дворика», в любопытстве стараясь заглянуть на крылечко. Пятеро констеблей в черных мундирах отчаянно пытались держать оцепление, чтобы не пустить на место преступления зевак, и угрожающе вытащили деревянные дубинки. Под мелким дождем и среди луж на дороге все это грозило вот-вот перерасти в настоящий бардак.
Пейдж спешно покинула машину вслед за господином, который довольно резво поковылял к ресторану, с силой опираясь на трость, а когда путь ему преградила толпа, зычно рявкнул:
– Пропустите! Коронный обвинитель Лэйк, расступитесь!
Люди испуганно шарахнулись в стороны, и отовсюду посыпались шепотки:
– Дело-то какое… высших чинов прислали…
– Давно пора этим итальяшкам показать их место…
– Вот же зверство…
На сплетни Киллиан не обращал никакого внимания и, лишь добравшись до линии оцепления, с тяжелым выдохом остановился напротив крыльца. Семенившая за ним Пейдж вынужденно притормозила, подняла взгляд от мысков туфель и онемела от шока.
По окровавленным ступенькам были хаотично раскиданы части тела. Она даже не сразу сообразила, что это именно так: будто разломанный манекен. Отдельно руки, ровненько отрубленные по локоть, отдельно ноги и туловище – словно в насмешку завернутое в грязный пиджак с нашивкой Соланесов из двух алых полос. А голова капо Джулио Сервантеса оказалась прибита огромным гвоздем, торчащим из его лба, прямо к двери. Рот был открыт, вываливая наружу синий распухший язык.
Пейдж не выдержала и отвернулась, пытаясь преодолеть приступ тошноты и борясь со спазмом желудка. Казалось, она успела свыкнуться со всем, но такого ужаса ей видеть еще не доводилось. Трупная вонь смешалась с дождем, от влажности став острее. Действительно – зверство. Этого мужчину не просто убили… выставили напоказ, кинули суповым набором на порог его хозяина и посмеялись в лицо мафии. Чего же добивались те, кто это сделал? Вендетты? Войны?
– Коронный обвинитель Лэйк, принят вызов четыре-два-восемь, – без малейшей эмоции буркнул Киллиан инспектору Уайту, который пытался держать ситуацию на улице под контролем, раздавая команды подчиненным.
– Недоброе выдалось утро, прокурор Лэйк, – вздохнул тот между делом. – Как видите. Ожидаем коронеров, но, судя по краям срезов…
– Его расчленили еще живым, – спокойно закончил мысль Киллиан, продвигаясь к крылечку, и с профессиональным интересом наклонился, оглядывая ближайшую к нему часть тела – отрезанную руку. – Кто свидетель?
– Я, – громко, с неприкрытым бешенством отозвался мужской голос у него за спиной, вынуждая обернуться. – Я, dio porco
[40]
, нашел его. Лично. Твари знали даже час, в который я приеду сюда.
Леонардо сплюнул в сторону и шагнул вперед. За ним, будто личная свита, следовали двое хмурых капо – тех самых, которые не так давно на этом месте получили урок от трости прокурора. У одного из них еще не зажил след на щеке, и на Киллиана он глянул недобро, но скорее с опаской. Тот сурово свел брови, еще раз окинув цепким взглядом картину на ступенях. Задержался на голове и вдруг кивнул в сторону, за крылечко:
– На пару слов, синьор Соланес. Только вы.
При констеблях и членах мафии он подчеркивал строгость обращения, и это можно было понять: им обоим придется отвечать перед подчиненными, если кто-то заподозрит малейшее расположение между доном и прокурором. Киллиан помедлил всего секунду, внимательно посмотрев на Пейдж, которая резкими вдохами пыталась восстановить дыхание и отчаянно прижимала к груди блокнот. Она ожидала от него самой бесчеловечной, но необходимой команды – начать описание места преступления, но вместо этого он едва слышно шепнул:
– Со мной, мисс Эванс. Не отставайте… и запишите слова свидетеля.
Пейдж с облегчением расслабила плечи, тенью скользнув за его худощавой фигурой. Киллиан и Леонардо отошли в сторонку, где за общим гулом толпы и криками констеблей можно было надеяться на хотя бы минимальную приватность разговора. Дон очевидно был на пределе терпения и зло жевал кончик зажженной сигареты, распространяя удушливый дым. Рукава его идеального молочного пиджака были запачканы кровью.
– Они заплатят, – первое, что процедил Соланес, сверкая злыми глазами. – Ты знаешь, кто это сделал, Лэйк: надушенные culone
[41]
все-таки решили отомстить за Комптона. Кретины! Значит, это они сорвали дело, сами!