Страница 98 из 2679
Поняв, что танша не одобряет таких разговоров, но и попыток прекратить их не предпринимает, Серт решил заходить с деловой стороны и сделал основной упор на сообщения о настроениях в рядах и их состоянии, не опускаясь при этом до досужих сплетен и не переходя на личности. На рассказы о наблюдениях за утренней или ночной природой решался очень редко. Однако к этому сроку Бансабира уже не удивлялась, скольких рядовых, ветеранов и офицеров всех рангов Серт знает по именам, потому что имела ясное представление, со сколькими из них тот сошелся накоротке.
В конце концов, именно он в свое время осмелился и сообщил, что болтали некоторые из подчиненных об отношениях Бану и Юдейра.
За этими размышлениями пронеслась добрая четверть часа. Не время отвлекаться.
Вскоре явился Гобрий. Осанистый и недовольный, как всегда. Ему танша велела вырыть ров в полумиле от лагеря, прямой линией на северо-восток, недлинный, но широкий. То же указание отдала Гистаспу – только ров должен был лечь на восток. Рядом расположенная речушка давала возможность заполнить траншеи.
Такулу доверила дозор, а потом позвала Дана – рослого брюнета с лепными чертами лица, который – Бану могла поклясться – уже переспал если не со всеми пленницами и шлюхами войска, то как минимум с двумя третями.
– Слушаю вас, госпожа! – с готовностью, сверкая черными глазами, подтянулся офицер.
– Сядь-ка, Дан. Хочу получить урок стратегии, но, как понимаешь, учителей здесь для меня нет. Поэтому давай попробуем найти истину в беседе. Говорят, древние только так и делали.
Праматерь, она само радушие! С трудом сдерживая восторг, двигаясь так, будто проглотил кол, Дан подпрыгивающей, гарцующей походкой приблизился к танше и сел за стол.
– Скажи, что бы ты сделал, если бы тебе пришлось вступить в сражение с противником, превосходящим числом, с большей конницей и многочисленными колесницами? С противником опытным, неутомимым, не знающим нехватки ни в еде, ни в топливе, ни в смазках для колес, ни в сообразительных командирах?
– На какой местности, госпожа? – мигом спросил Дан.
– На равнинной, когда слева лес, а справа пустошь.
Глаза Дана вновь блеснули – уж больно напоминало их собственное расположение. Офицер ненадолго задумался. Потом предложил вариант действий:
– Думаю, противник пустил бы вперед колесницы, тогда я бы построил впереди тяжелую пехоту в три линии с широким интервалом. Первой линии наказал бы накрепко вбить в землю обтесанные колья. Второй…
Бану благосклонно внимала подчиненному, ничем не выдавая удовлетворения.
– Надо же, как интересно, – заявила в конце. – Правда, не кажется ли тебе, что разумнее наказать обтесывать колья второй линии пехоты?
Дан вскинул брови в изумлении:
– Чтобы вовсе не выстраивать вомйска?
– Вроде того. Впрочем, подобный замысел требует больших расходов дерева, креплений, смазки, – улыбнулась женщина и недвусмысленно сообщила: – Каптенармусы уже загружены работой.
– Я все понял! Как прикажете, госпожа! – Дан окончательно засиял, как дорогой начищенный поднос, заерзав на табурете. Бансабира указала подбородком в сторону полога:
– Буду рада обсуждать с тобой уроки стратегии каждый вечер в ближайшее время. Да, и подумай, куда бы в сегодняшней беседе ты мог приспособить волкодавов.
Дан поклонился и едва ли не трусцой помчался работать. Одхану и Раду Бансабира также без труда сыскала кучу дел.
Через день вернулись плотники из обоза, а заодно с ними – посыльный от Серта. Он застал Бану в компании Юдейра и Гистаспа, прибывшего с докладом о выполнении поручения.
– Командующий спрашивает – как быть, если мы изловим лазутчиков или шпионов?
Бансабира перевела глаза на Гистаспа, явно вынуждая ответить за нее. Ох, уж эта ее страсть в последнее время перепоручать ответственность! И ведь ответить надо так, как она хочет… Да уж, Гобрий не без причин вечно причитает – мол, невозможно понять, что придет на ум женщине.
– Явится группа или малочисленный отряд – бейте. Но разведчиков не трогать – пусть уходят.
Гонец не сумел удержаться, воскликнув:
– Как же можно отпускать вражеского лазутчика?! – Не найдя в глазах командующего ответа или понимания, посыльный перевел глаза на женщину. – Тану?! – и тут же зажал ладошкой рот.
– Отпускать и не трогать, – бесцветно скомандовала Бансабира. Гистасп улыбнулся, и мягкие линии вокруг его добрых глаз стали чуточку резче. – Если все, можешь идти. Я пришлю к вам еще немного рабочих, и с ними – с три десятка волкодавов. Передай Серту, пусть воспользуется ими с умом – эти звери хороши всегда, когда надо не дать лазутчику углубиться.
Еще через два дня Серт сообщил, что указание исполнено в точности, – никто не нападал, но нескольким разведчикам дали уйти. Напуганные волкодавами, они распознали только несколько засад и прознали, что Бану Злосчастная собирает провиант, а значит, стоит лагерем сразу за парой рощ. Судя по тому, сколько и как работают ее люди, – их количество существенно уменьшилось. Ничего больше.
– Группа лазутчиков сообщила, что их куда меньше, – нахмурилась Сцира в своем шатре.
Была ночь, горело несколько свечей. Женщина сидела в не по погоде тонком одеянии – халате, легко закрепленном на талии шелковым поясом. Полы его не доходили даже до середины голени и сейчас свешивались по разные стороны закинутых на стол ног. Холодно ей не было – во-первых, до севера отсюда далеко, а во-вторых – тело все еще горело от недавних ласк мужчины, жадно взирающего на нее с ложа. Судя по всему, возвращаться в постель она не торопилась, и Рамир был вынужден стереть с лица сладострастную улыбочку.
– Кому ты больше веришь, мне или им? – спросил мужчина, перевернувшись на спину и вперив пустой взгляд в своды шатра.
– Мне обязательно отвечать? – отозвалась женщина, откинувшись на стуле.
– Если я скажу «да», ты ответишь? – Рамир подобрался, впадая в азарт.
Сцира раздраженно выдохнула:
– Ты спишь в моей постели! Какие тебе еще нужны ответы?
– Ну почем мне знать, что это для тебя важно? – Рамир расплылся в вальяжной ухмылке. – Женщины коварны.
– А мужчины ленивы! – выпалила Алая. – Если что-то знаешь, говори!
– А иначе? – по-кошачьи спросил Рамир, поднимаясь с ложа. – Что будет, если не скажу? – Недвусмысленно, вразвалку почти, приблизился к любовнице.