Страница 77 из 2679
– Чего? – Берад вздрогнул.
– В окрестностях замка есть можжевельник?
– Н-не знаю… – «Господи, не женщина, а чума!»
– Я буду признательна, если ты пошлешь пару человек за ним. Надеюсь, они знают, как выглядит можжевельник. – В голосе женщины проскользнуло жреческое высокомерие.
Берад как-то странно зарычал.
– Впрочем, если они не найдут, отправлюсь сама.
– Достанут тебе можжевельник, – устало проговорил герцог и стальными обручами обнял жену со спины.
– Мне пора. – Жрица тут же с трудом высвободилась. – Надо прибраться у Ардена, пока замок не проснулся. Надеюсь, когда вернусь, тебя здесь не будет, лорд.
Берад скрипнул зубами и сжал кулаки. Можжевельник, который, по мнению Берада, был необходим для исцеления крестника, доставили к вечеру второго дня.
Когда Шиада уходила от Ардена, тот тихо спросил:
– Ты вернешься завтра ночью, ангел?
Шиада остановилась в дверях, ответив:
– Я не ангел. Я жрица Праматери богов и людей и всего лишь человек, нуждающийся в отдыхе. Твоя жизнь теперь вне опасности, мне здесь больше не место.
Следующее утро, когда Шиада улеглась спать после встречи рассвета, Берад провел у постели поправляющегося крестника, расспрашивая о случившемся – столкновении с отрядами лазутчиков из Западного Орса.
За обедом старик Грей впервые за прошедшие недели сделал над собой усилие и сел с невесткой за один стол, прекратив всякое общение. «Думается мне, – размышляла Шиада, – не обошлось без нравоучительной ссоры, затеянной Берадом. Поди, рассказал отцу, какая я замечательная целительница. Тошно».
В те дни Арден присоединился к семье крестного, окончательно встав на ноги (Шиада предписала на кухнях для гостя особую диету), а жрица дни напролет уединялась в комнате, которую Берад выделил ей для молений. Старый Грей стал действительно сдержанней, что наводило герцогиню на мысль, что либо свекор получил нотацию от сына, либо просто болен. В любом случае жизнь будто наладилась.
Однажды вечером Шиада зашла в кабинет мужа и вольготно уселась в мягком кресле. В этой комнате – обширной и хорошо освещенной – она бывала редко. Муж сидел за столом напротив. Женщина, не затягивая, прямо спросила, имеет ли Берад отношение к возникшему «великодушию» старого герцога. Тот подтвердил. Женщина понаблюдала за мужем, потом пожелала доброй ночи, но Лигар попросил задержаться.
– Сегодня прибыл гонец из столицы: король Нирох собирает знать через месяц – принцесса родила первенца. Надо давать присягу и ждать затяжного пира. Будь готова и вели заранее собрать необходимые вещи. Прошу, не забудь о моих, я все-таки твой муж, – он улыбнулся, – будет подозрительно, если ты вспомнишь об этом в последнюю минуту.
Шиада мимолетно улыбнулась в ответ.
– Теперь скажи, ты поедешь в крытой карете или верхом? Сразу скажу, что разъезды в экипажах для меня неприемлемы, но если надо, я выделю тебе отдельную охрану, а сам поеду вперед.
– Верхом.
– Рад, что согласна. – Лигар сглотнул. – Д-доброй ночи, Шиада.
– И тебе, лорд.
«У меня есть имя», – подумал Берад.
Арден быстро шел на поправку. Епископ Ваул говорил о милосердии Христовом, ибо только чудом можно было назвать столь скорое исцеление. Шиада в подобные моменты отводила глаза в сторону, чтобы ненароком не высказаться на сей счет. Берад всякий раз раздражался, но молчал – за исцеление крестника Лигар перестал гонять жену в церковь и нравоучать на темы религии.
В последний вечер перед отъездом Арден настиг жрицу на берегу озера, под лунным светом, кутающейся в шаль. Шиада была неразговорчива, неотрывно глядела вдаль и даже не обернулась на звук шагов. Арден приблизился и поблагодарил:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – тихо ответствовала жрица.
– Я был действительно плох? – спросил он легко и с улыбкой.
– Даже хуже. Но я знала, что ты выживешь.
– Пути Господни неисповедимы, – отринул мужчина. – Поэтому наверняка знать такие вещи не под силу даже тебе, госпожа.
Шиада пожала плечами.
– Столь незначительное – не таинство. – Поежилась.
– Тебе неприятен разговор со мной? – Арден чутко отреагировал на настроение собеседницы.
«Это не неприязнь – ты помешал мне».
– Не в этом дело. – Шиада не сводила глаз с темного неба вдалеке. – Но тебе лучше уйти отсюда: Берад ревнует.
– Но… но ведь мы разговаривали наедине всего трижды!
– Для него – это много.
– Он сам сказал об этом? – нахмурился Арден.
Шиада едва заметно улыбнулась:
– Что ты, мы с Берадом даже о погоде поговорить боимся – все равно разругаемся.
– Это точно, – усмехнулся Арден, почесав затылок.
«Но как тогда?» – не произнес Арден вслух.
– Я слышу мысли.
Арден вздрогнул.
– То есть как? – Он чуть улыбнулся, но было очевидно, что мужчине сделалось неуютно. Шиада молчала, и напускное легкомыслие Ардена быстро развеялось. – Это грех, – выговорил он неопределенно.
– А убийство, столь славное достояние доблестных мужей, безусловно, добродетель.
– Это совсем другое!
– Разве?
– Это необходимость! – сердито возразил Арден. – Если бы мы не убивали их, они бы насиловали и убивали вас и наших детей!
– Так вот в чем причина, – усмехнулась жрица, понимая, насколько бесполезно спорить. – Ну так и у нас есть повод читать в умах людей.
Арден почувствовал предоставленную лазейку, чтобы свернуть от неприятной темы.
– Ты читаешь только мысли мужа и родственников или всех людей?
– Почти всех.
– А можешь сказать, о чем думаю я?
Шиада обернулась лицом к собеседнику – впервые за встречу – и пристально рассматривала его. Потом вновь обратилась к звездам, проговорив:
– Я скажу, к чему в последнее время ты возвращаешься постоянно: тебя изводит непонимание – почему рьяный христианин Берад Лигар женился на язычнице?
Арден отступил на шаг, точно перед ним из ниоткуда до небес взметнулось синее пламя: Шиада сказала верно. Молодой человек впился глазами Шиаде промеж лопаток, потом сделал шаг, намереваясь о чем-то спросить, но жрица перебила:
– Здравствуй, Берад, здравствуй, Кэй, – поздоровалась, не оборачиваясь.
– Тебя обыскались в замке, – недовольно пробурчал Берад.
– Прошу простить. Не буду мешать, – развернулась и, не взглянув ни на одного, ушла.