Страница 71 из 2679
Мгновенно Раду достал из ножен меч и приставил к горлу Одхана. Неожиданно на его кисть под гардой опустилось нечто белое, прохладное, мозолистое. Мужчина проследил алебастровую дорожку и увидел светлокожее лицо, вскинутое в «бесстрастном» возмущении. Тихий женский голос спросил:
– Разве не говорила я тебе, Раду, не приближаться ко мне ближе, чем на двадцать шагов?
– Это так, госпожа, но ваш отец поручил мне оберегать вашу жизнь, и я…
– Ты, Раду, – с нажимом заверила танша, сверкая изумрудными глазами, – лишишься левой руки, если еще раз посмеешь нарушить приказ.
– Но, та… – Женские пальцы надавили сильнее на его кисть, а лицо стало настолько выразительным, что Раду осекся на полуслове.
– Я все понял, – уныло пробубнил здоровяк, убирая меч в ножны. – Прошу извинить.
Коротко поклонился, кивнул «меднотелым», державшим Одхана, сделал шаг в сторону.
– Стой, – приказала тану. Раду замер. – Я не позволяла тебе уходить.
Громадина тяжело дышал, а Бану вернула лицу былое спокойствие.
– Поверь, когда понадобишься, Раду, ты узнаешь первым.
– Как пожелаете.
– Можешь идти.
– Слушаюсь.
Бансабира выдержала паузу, пока Раду отойдет на двадцать шагов, а остальные телохранители отца вернутся к тренировке. Одхан все еще стоял на одном колене.
– Благодарю, госп…
– Встань.
Взвинтился и выпрямился. Недоумевая, пронаблюдал, как Бансабира ловко спрятала нож за одно из тайных креплений в одежде.
– Я не очень хороша в рукопашной. Фиксируй удары и следи за собой, я устала ходить в синяках.
– Да, тану Банса…
Бану атаковала.
На исходе того дня женщина послала Юдейра сообщить Одхану, что тот стал первым отобранным в отряд телохранителей тану Бансабиры. Одхан ликовал.
За ночь до разделения воинства для новых бросков Сагромах зашел к Сабиру с единственной просьбой – пересмотреть стратегию. Тан Яввуз поинтересовался о причинах, а услышав ответ, в сердцах назвал соратника идиотом. Они не для того почти месяц собирали информацию от всех шпионов и планировали последующие действия, чтобы менять что-то сейчас по воле каких-то дурацких предчувствий и внутренних голосов.
– Если она и впрямь твоя дочь…
– Снова ты об этом! – гаркнул Сабир. – Сколько можно, я все решил!
– Тогда позволь мне пойти с ней, – прямо заявил Маатхас.
Сабир в который раз за вечер уставился на друга и соратника круглыми глазами. Нельзя, раздраженно бросил он. Нельзя. У каждого из них в этой войне своя задача, нечего, да и не время, крутить шашни на глазах у армии. Как Сагромах ни просил, Сабир был непоколебим: ни под командованием Маатхаса, ни в качестве сподвижника, ни как-либо еще Бансабиру с ним, Сагромахом, Свирепый не отпустит.
Маатхас покинул шатер Сабира не столько расстроенным, сколько озадаченным. Внутреннее чутье настойчиво требовало от тана узнать Бансабиру лучше. Она не самая красивая женщина, что он встречал, и вряд ли вообще женщина, и он Бану даже за руку ни разу не держал, слова вольного себе не позволил и… Ему надо удостовериться.
Или забыть.