Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 317 из 2679

Следующий час с небольшим у Гленна ушел на то, чтобы сделать какую-никакую мазь и жгуты из подручных средств, растолкать Вилара и обработать его ссадину, перевязать раны Тома с Рольтом, наложить пару пиявок на щеку Тиранту (их он с позволения старухи нашел во флаконе в ее суме) и сготовить слабое обезболивающее для всех. Тирант захоронил тело Лура. Вилар и Сикворт быстро уснули, Том лежал в лихорадке, как бы жрец над ним ни бился; Рольт молча отполз подальше от костра и, сжимая зубы, стоически терпел боль. Только Гленн и Тирант просидели у костра и не спали до рассвета.

– Нам надо выходить сейчас, – тихо упорствовал Тирант. – За спиной лес, где прячутся разбойники, впереди река, откуда нас тоже можно перестрелять, как воробьев. Надо двигаться немедленно, вверх вдоль берега.

– Мы не тронемся с места до утра, Тирант. Я не чувствую больше опасности.

Блондин пристально посмотрел на друида, помял губы, повздыхал и кивнул.

– Надо наловить рыбы, – продолжал жрец. – С утра, чуть свет, двинемся дальше. Будем держаться берега. За четвертым порогом есть отмель. Переправимся и пойдем в Утсвок.

Тирант оскалился:

– Старуха будет не в восторге.

– К черту старуху, – отрезал Гленн.

– А что будем делать с ними? – Тирант обвел глазами лагерь. – Одной кобылы нет, Рольт и Том больше не ходоки…

– Том не поедет с нами. Даже если он дотянет до утра, все равно умрет. Стрела вошла глубоко, в бедренную артерию, и перетянул я ее поздно. Он потерял много крови, рана уже заразилась. Том слишком горячий.

– Ты?.. – Блондин поднял глаза.

– Или ты.

Утром Лиза Сикворт, выслушав предстоящие планы, не согласилась идти ни к черту, ни к кому-либо еще:

– Я сказала, что мы не пойдем в город! Никаких задержек в пути я не потерплю.

Гленн навис над старушонкой, процедив сквозь зубы:

– Рольт в горячке, Вилар ранен, Тирант тоже; мы не меньше вас утомлены дорогой, и у нас нет толком ни провианта, ни лекарств, только пара моих трав да ваши пиявки! Мы идем в Утсвок.

– Я ставленница королевы, щенок! И будет по-моему.

– А я племянник короля, – напомнил он ей.

– Ты грязный бастард! – Она замахнулась тростью, но Гленн поймал ее.

– Не сметь трогать меня! – захрипела Сикворт, мотая рукой с палкой, точно овчарка, норовящая вырвать ее у хозяина. – Я лечила и врачевала еще в те годы, когда твоя бабка плодила на свет ублюдков вроде твоей матери!

– Моя мать – храмовница священного острова и Первая среди жриц, – отчеканил Гленн. – Мой отец – Верховный друид древней религии. Это больше, чем ваши треклятые монахи могут себе представить, и больше того, чего они могут достичь за целую жизнь. Все, вместе взятые.

– Да как ты?!. – рассвирепела Старуха Сик.

– Тирант, – необычно громко и жестко проговорил друид. – Погрузи Рольта в повозку леди Сикворт. Вилар, помоги ему! Леди Сикворт посадите на самую смирную лошадь из всех. – Он отпустил черную палку старухи и пошел прочь.

– Да, милорд, – поклонился Вилар.

Старуха Сик еще долго причитала и даже ударила тростью Вилара, когда тот проходил мимо. Гленн тем временем подошел к Тому. Тот за ночь переполз к берегу, чтобы попить, и теперь сидел, облокотившись на валун. Глаза закрыты, волосы от пота прилипли ко лбу. Каким-то внутренним чутьем Том почувствовал приближение человека и с трудом разлепил веки. Картинка была неясной, точно за замыленным стеклом.

– А… Гленн, – выговорил он слабо.

– Тихо, Том, – заговорил друид. – Все хорошо. – Он взял товарища за руку.

– Ты пришел облегчить мою встречу с Богом, Гленн?

– Со всеми, какие есть, Том. – Гленн поцеловал умирающего в лоб, обнажая жреческий кинжал…

Тирант с Виларом пустили тело по реке, Гленн сменил повязки Рольту, и отряд двинулся в путь. За полдень они перебрались через реку и вошли в невысокие ворота Утсвока. Гленн добился приема у здешнего лорда, сира Саргава, сюзерена барона Одоара, владетеля южных долов Кольдерта. Предоставив грамоту от королевы, Гленн сумел испросить еды, питья, свежих лошадей и лекарств, а также двух рыцарей и четырех солдат для выполнения королевского указа. Саргав был не то чтобы сговорчив или охоч до выполнения королевских капризов, но выбора ему как-то не представлялось. Своих проблем хватает, чтобы потом еще со всякими королями объясняться.

В Утсвоке отряд задержался на четыре дня, чтобы Рольт пришел в то состояние, в котором смог бы продолжать путь. Саргав разместил их в отдельном отсеке караулки, крохотной каморке, за которой спали десятки солдат. Только ставленницу королевы Лизу Сикворт Саргав поселил в замке. За это время царапина Вилара заметно затянулась, а опухоль у Тиранта спала. Настолько, что ночь до отъезда он провел с кабачной девкой. И был убежден, что всем им надо было спать минувшие четыре ночи в тавернах, с парой девиц под боком, а не в этой проклятой клетке.

На другой день путь возобновился. Дальше до Кольдерта отряд добрался без приключений. Королева выслушала рассказ Гленна с Тирантом, жалобы леди Сикворт, велела Изотте принести несколько монет каждому из людей Саргава и отослала всех прочь, поручив удобство старухи своей служанке.

Рольт нашел приют и услуги местного лекаря в собственной койке, Тирант отправился пить. Гленн был при нем какое-то время. Королева Гвендиор сидела в покоях и думала о прибывшей старухе-монахине. Она ожидала, что настоятельница пришлет к ней кого-нибудь из опытных аптекарш, но чтобы Алианора отправила в столь дальнюю дорогу саму Старуху Сик…

Сикворт была ветхой уже тогда, когда шестилетняя Гвен Лигар приехала в Гуданский монастырь. Ох, Господи, как время летит.

Гленн вышел от брата, пересек половину замка и постучал в дверь комнаты. Ответа не последовало. Друид слегка надавил на дверь, та поддалась. В скромном покое он увидел коленопреклоненную фигуру самой прелестной жрицы из всех. Девушка впереди, перед скромным алтариком, внезапно подняла голову, будто прислушиваясь, и спросила:

– Это правда ты?

– Обернись.

Она послушалась. Дрогнула, поднялась, сделала шаг, потом еще и еще – и наконец влетела в объятия жреца.

– Я молилась, чтобы ты вернулся ко мне невредимым.

– И Мать услышала твои молитвы: только я один не пострадал. – Он рассказал ей о злоключении.

Когда жрец окончил повествование, Линетта поцеловала его ладонь.

– Тогда давай вместе воздадим Праматери за твое спасение.