Страница 24 из 2679
– Хочу, чтобы это была девочка, – дрожа, проговорила Вторая среди жриц. – Хочу иметь ребенка, которого обязана отдать Богине. После пусть будут хоть одни сыновья, пусть даже ни один из них и не станет друидом, пусть даже вовсе не будет у меня детей, но одну дочь я должна Праматери Богов и людей. – Ринна закрыла глаза, смаргивая слезы, которые давно разучилась проливать.
Шиада осторожно взяла сестру за руку и тихо прошептала:
– Этот ребенок будет жить, вот увидишь.
– Пути Матери неисповедимы. И ежели…
Шиада резко сжала ладонь сестры:
– Не думай о таком. Трижды в твоем чреве зрела жизнь, дважды ты воспроизвела ее – большего не взыщет и Праматерь. Этому ребенку уготована великая судьба храмовницы Ангората. – Шиада лучилась верой.
Ринна благодарно взглянула на кузину:
– Спасибо, Шиада.
Еще долго взгляд двух пар женских глаз – цвета сердолика и цвета антрацита – пронзал поднебесье.
Погода, обещавшая с утра быть солнечной, обманула ожидания многих. Неистовый ветер развевал на вершине замка знамена, означенные могучегрудым, замеревшим в атаке на задних лапах бурым медведем на зеленом полотнище. Сгибались деревья и травы, когда одинокая всадница, укутанная в шерстяной плащ, выехав за крепостные стены, держала коня рысью по окрестностям города. В то же время два герцога и два друга – Стансор и Лигар – улучили момент для разговора. С их последней трезвой встречи – вот такой, а не с мечом на перевязи напротив полчищ врага – прошло много времени.
На замковом парапете стояли Рейслоу Стансор и, пожалуй, лучший его друг, первый человек в королевстве после Нироха – герцог Берад из дома Лигар. Мужчина тридцати семи лет, покрытый шрамами и горьким опытом прожитых лет. Одна из боевых отметин рассекала лоб прямо над левой бровью. Брови были широкими и оттеняли глубоко посаженные крупные глаза цвета хвои. Темные волосы едва доставали до мочки уха и уже кое-где серебрились. Один взгляд на этого человека убеждал, что он познал цену жизни, весь смысл которой свел к восемнадцатилетнему сыну Кэю.
– Хорошо, что Тройд женился, – сказал Рэйслоу. – Всегда нужна уверенность, что династия не прервется, и всегда необходимо знать, к кому впоследствии перейдет трон. Особенно сейчас, когда готовится очередная бойня с саддарами. Будь прокляты эти варвары, честное слово, никакого житья от них.
– Жаль, что для этого нам придется воспользоваться помощью староверов.
– Обойдется, – заметил Рейслоу. – Я женат на язычнице, чей брат-король, хоть и признал христианство, остался верен варварским обычаям. И все это не помешало мне приучить Мэррит ходить к обедне.
– Зато дочь у тебя воспиталась среди служителей лжебогини, и в этом мало хорошего.
Рейслоу насупился, но Берад тут же добавил:
– Впрочем, это не мое дело. Во всяком случае, ее красоты воспитание не портит.
Стансор оживился:
– Да, кстати об этом, Берад. Я тут подумал насчет дочери…
Лигар, поймав взгляд друга, сразу покачал головой:
– Нет, Рейслоу. Прости, но сыну я найду жену-христианку. Не потому что так уж ненавижу язычников – в конце концов, я не священник, не епископ и не проповедник. Среди них встречаются хорошие люди, взять, к примеру, короля. Но за христианством будущее. Вот увидишь, пройдет не так много времени, и Богиня вместе со своими змеями канет в былое.
– Я приучил Мэррит ходить на службу, так что и Итель научится.
– Нет, – отчеканил Лигар.
Рейслоу несколько раз поморгал. Внезапно его осенило.
А Лигар продолжал говорить:
– Хорошей женой может быть только христианка, и лучше бы из монастыря. Гвен воспитывалась в гуданском больше десяти лет, и не сказать что это сильно ей повредило.
Рейс понял, что продолжать разговор в этом русле бесполезно, и замолчал. Берад спросил:
– Как думаешь, когда саддары начнут вторжение?
– К концу осени, может, к зиме. Скоро Нирох соберет вождей. И тогда-то эти варвары узнают, как могуч и силен тот, кто правит Иландаром, как верны своему повелителю те, кто идет под знаменем королевского медведя.
– Верно говоришь, Рейс. Но как бы ни были сильны воины медведя, молодому Гудану в этот раз придется тяжко.
Стансор кивнул: граф Гай Гудан был довольно молод, на его плечах лежала крепость недалеко от приграничных земель, вблизи которой воинство Иландара, согласно замыслу короля, планировало держать оборону. Разбить лагерь в этих местах значило ударить по состоянию Гудана. Ко всему жена графа должна была разрешиться через месяц, что лишало Гая возможности отправить ее в королевский замок на попечение до родов. Женщине предстояло вести хозяйство в непростых условиях.
– И то верно, – согласился Рейслоу. – Я говорил с Гаем и обещал прислать Мэррит в помощь его леди.
– Не боишься за жену?
– Чего бы мне бояться?
– Слышал, Мэррит нездорова.
– От кого слышал?
– От Роланда.
– Ему надо меньше трепать языком, – нахмурился Рейслоу. – Точно старая кухарка! А Мэррит я всяко отправлю. У Гудана в землях этот его монастырь, большего оплота христианства во всем Иландаре не сыскать. Ну, если не считать твоих земель, – усмехнулся Рейслоу.
Берад засмеялся тоже.
– Удивительно, что этот монастырь вырос в центре Гудана, с его верностью старой религии.
– И хорошо, что там, – проговорил Стансор. – Значит, однажды Христос изгонит эту Богиню из самого ее насиженного места.
Берад опять одобрительно гоготнул.
– На кого оставишь Мэинтар, если Мэррит уедет?
– На Элайну.
– Она довольно молода, – протянул Лигар.
– Тебя послушать, Берад, все они молоды, одни мы с тобой старики. Элайне уже восемнадцать лет, она взрослая женщина. Мэррит семнадцать едва минуло, когда я взял ее в жены. И, надо сказать, поводов сомневаться в умениях хозяйки не давала с первых дней. Да и твоя Олли – царство ей небесное – умудрялась на семнадцатом году жизни управлять замком и растить Кэя, пока ты ездил с отцом по соседним краям.
Берад усмехнулся:
– Убедил. Когда планируешь свадьбу сына?
– Через три недели. Надеюсь увидеть тебя на празднестве.
– Разумеется. Эка жизнь, – протянул Берад, – все вокруг женятся.
– Может, и тебе пора? – спросил Рейслоу. – Ты не стар, тебе нужна новая герцогиня.
– Когда ты уезжаешь? – спросил Берад друга с нарочитым равнодушием.