Страница 39 из 41
Я вдруг вспомнила о папках с документами, которые выкрала — иначе не назовешь — из их секретера. Остановила машину, достала документы и, бегло просмотрев их, поняла, что потеря такого количества важных бумаг тоже не пройдет для Эдика бесследно. Поэтому я, недолго думая, вышла из машины и сунула всю эту кипу документов в мусорную урну. Пусть помучается над восстановлением. Будет знать, как обманывать людей.
На этом мои отношения с семьей Васильева заканчивались. Они же сами хотели, чтобы завещанием и акциями занималась только я. Боялись огласки. Так вот, все вышло по-ихнему, причем совершенно для них бесплатно. И никакой огласки. Да они просто молиться на меня должны. А Эдик и пикнуть не посмеет, поскольку для него я беременна от самого губернатора. Знал бы губернатор, что творится в его губернии..
Ехать в театр было еще рано. Я отправилась в библиотеку. Прошла в отдел искусства и, увидев уже знакомую мне голубоглазую библиотекаршу, попросила дать мне последний номер журнала «Киносценарии».
— А вы знаете, что в Тарасов сегодня приезжает Марк Бэрд?
— Кто? — Я чуть не выронила журнал из рук. — Американский режиссер?
— Об этом вчера по местному радио говорили. В кинотеатре «Центральный» будет на днях проходить просмотр американских фильмов, и наша мэрия, зная о приезде Бэрда, решила организовать в американском представительстве нечто вроде презентации в честь гостя..
— И когда же все это произойдет?
— Кажется, завтра.
Это была очень интересная информация.
Я села в кресло и, как вчера, углубилась в чтение журнала. Вернее, читала-то я сценарий Волостного.
Надо отдать ему должное — сценарий был написан мастерски. Это была хорошо сделанная мелодрама с сильными чувствами, насыщенная действием и в конечном счете вышибавшая слезу. Речь шла о классическом любовном треугольнике. Мужчина разрывался между двумя красивыми женщинами и никак не мог выбрать одну из них. Действие разворачивалось в российской провинции. Профессионально выписаны были диалоги, в которых сквозили ирония и сарказм. По ходу дела высмеивался быт россиян, их нравы, лень, особой неприглядностью отличались сцены, связанные с пьяными оргиями.. Хотя в общем фильм был как будто о любви. Да, именно фильм. Сценарий был написан настолько захватывающе и интересно, что у меня создавалась полная иллюзия просмотра фильма.
Итак, одна из главных героинь фильма умирала от передозировки наркотиков, а герой-любовник оставался в объятиях своей второй возлюбленной. Непонятно было только одно: почему сценарий назывался «Клуб „Гуинплен“». Очевидно, я пропустила что-то в самом начале. Я принялась листать и наткнулась на название этого клуба. Ничего особенного. Просто главные герои — мужчина и его любовницы — познакомились в этом клубе. И никакого объяснения, почему этот клуб называется именно «Гуинплен». А ведь у Гюго — это несчастный урод с обезображенным компрачикосами лицом, с разрезанным от уха до уха ртом. «Человек, который смеется».
— Девушка, у меня к вам огромная просьба. — Я достала из сумки деньги и положила их на стол. Довольно большую сумму. — Как вы думаете, этот журнал стоит таких денег?
— Вы хотите взять его домой, почитать? Теперь это можно. Но только за меньшую сумму. С вас полторы тысячи всего. Так что уберите остальное. Только принести вы должны завтра утром. Это непременное условие. Журнал в одном экземпляре.
— Спасибо вам за все.
Она и сама не знала, какую услугу мне оказывает. Но когда-нибудь узнает.. Да хотя бы завтра вечером. Ведь она наверняка придет в кинотеатр «Центральный».
Вот теперь было самое время ехать в драмтеатр.
Я вызвала знакомого гримера, Стаса, и сказала, что мне нужно срочно с ним поговорить.
— Что опять случилось? — спросил он, закрывая за нами дверь и предлагая мне занять место в кресле перед большим зеркалом. — Снова головоломки? Кого на этот раз ты будешь разыгрывать? Преступника или воздыхателя?
— Понимаешь, Стас, меня вроде бы опять собираются убить. Я уже несколько дней спокойно не спала. Смотри. — Я отогнула воротник куртки и показала ему забинтованное плечо, которое уже стало бурым от крови. Лучше бы я ему ничего не показывала. Только расстроилась. Значит, уколы не помогли и кровотечение не прекратилось. Вообще-то так можно и умереть.
— Э, подруга, да ты снова, похоже, куда-то сильно влипла.. Говори, кого из тебя сделать?
— Чудовище женского рода.
— Возраст?
— Возраст оставь мой. И постарайся изменить верхние веки и ноздри.
Я всегда удивлялась этому таинству перевоплощения. Буквально через сорок минут на меня из глубины зеркала смотрела такая страшная девица, что у меня волосы встали дыбом. Ноздри Стас выполнил классно — они казались раздутыми и придавали лицу некую мужеподобность. А набрякшие веки делали глазки маленькими, почти свинячьими.
— Жаль, что не могу оттопырить тебе уши, — вздохнув, проронил Стас и отошел в сторону, чтобы полюбоваться на свое творение.
— Уши мне могут оттопырить и без тебя или вообще отрезать и сложить рядом с отрубленной головой.
Он посмотрел на меня с удивлением.
— Что, все так серьезно? Ты хотя бы пистолет с собой носишь?
Я достала маленький дамский пистолет, которым не далее как вчера убила рыжеволосого детину в зеленых джинсах и черной майке, и содрогнулась от воспоминания. Как же это получилось, что я ни разу за все это время не вспомнила о том, что убила человека. Что поделать, привыкаешь ко всему. А Рыжий.. Я бы его убила еще несколько раз, он вполне заслуживал этого..
— Ты не хочешь меня поцеловать? — Я приблизила свое отвратительное, в «угревой сыпи» лицо и расхохоталась, увидев, какую реакцию вызываю у мужчины. — Если так, то ты добился поставленной задачи. А теперь будь другом, принеси мне какое-нибудь женское платье из костюмерной. Самое обычное. До завтрашнего дня..
Я оставила Стасу гонорар, которого хватило бы на покупку подержанного автомобиля, поблагодарила его и, больше не пытаясь соблазнить своей гнусной рожей, вышла из театра. Да, я уже с первой минуты пребывания на улице поняла всех уродов на свете. На меня оборачивались, показывали пальцем, дети с открытым ртом пялились мне вслед. Какой-то совершенно невменяемый алкоголик пригласил меня выпить с ним в ближайшей пивной. Но когда поднял голову и всмотрелся в мое лицо, шарахнулся в сторону и, как мне показалось, сразу же протрезвел. Я взглянула на часы. Половина шестого.
ПОРА.