Страница 7 из 74
Глава 3
Михаил Александрович Долгоруков очень старался держать себя в руках, но его выдавал взгляд. Он смотрел на меня с ледяной, беспощадной ненавистью.
— Вы знаете этого человека? — спросил Зотов, указывая на меня.
— Разумеется, — процедил юноша. — Это граф Воронцов.
— Сегодня ночью он был здесь?
— Да. Дядя сказал мне, что пригласил его для важного разговора.
— Что за разговор?
— Дядя собирался помириться с Воронцовыми. И лично с господином Тайновидцем.
— Между ними была ссора?
— Да, и вы прекрасно об этом знаете! — сжав кулаки, выпалил Долгоруков. — Тайновидец преследовал наш род! Из-за него погиб мой дед, а теперь он убил и дядю!
— Вы сами это видели? — спокойно поинтересовался Зотов.
— Нет, — признал Михаил Александрович. — По просьбе дяди я проводил Воронцова в гостиную, а потом ушёл.
— Что вы делали, пока ваш дядя и граф Воронцов разговаривали?
— Читал в своей комнате. Примерно через час я вернулся в гостиную, и нашёл тело дяди.
— Граф Воронцов был там?
— Нет. Он трусливо сбежал!
— Вы на допросе, — нахмурился Никита Михайлович. — Отвечайте по существу.
— Воронцова в гостиной не было.
— Кто-то ещё мог проникнуть в дом?
— Как? — злобно усмехнулся Долгоруков. — Здесь кругом охрана.
— А слуги? Другие члены семьи?
— В последнее время мы с дядей жили вдвоём. Что касается слуг — зачем им нужно было убивать главу рода?
— Кто знает, — задумчиво заметил Никита Михайлович. — А почему другие члены семьи покинули дом?
— Дядя всех выгнал. Родственники требовали, чтобы дядя освободил место главы.
— А он не хотел?
— Не хотел, — подтвердил Михаил. — И я его поддержал. Он глава рода по праву рождения!
Зотов спокойно откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на княжича.
— Это вы убили своего дядю, Михаил Александрович?
— Что? — вскипел княжич. — Нет!
— Вы приказали кому-то сделать это? Охранникам? Кому-то ещё?
— Нет! Я знаю, что Воронцов — ваш друг, и вы хотите выгородить его. Но имейте в виду, это у вас не получится. Он убийца, и скоро об этом узнают все! У вас есть ещё вопросы?
— Пока нет, — покачал головой Никита Михайлович. — Но могут появиться. Не покидайте Столицу, Михаил Александрович.
— И не собирался! Я не сбегу, даже не надейтесь.
Он направился к двери, но я остановил его вопросом:
— Скажите, Михаил Александрович, а кто теперь станет главой вашего рода?
Княжич медленно повернулся к нам.
— Этот человек имеет право задавать мне вопросы? — надменно поинтересовался он у Зотова.
— Отвечайте, — прищурился Никита Михайлович.
— Я не знаю. Дядя оставил завещание у своего поверенного, спросите его.
Княжич снова повернулся и вышел из библиотеки.
— И о чём он нам соврал? — с интересом спросил Зотов.
Я покачал головой.
— К сожалению, княжич Долгоруков почти всё время говорил правду. Солгал он только в конце. Он знает, кто станет главой рода.
— Думаете, дядя завещал место главы племяннику? — удивился Никита Михайлович. — И сказал ему об этом? Так ведь это мотив, Александр Васильевич. И ещё какой!
— Ошибаетесь, Никита Михайлович, — возразил я. — Князь Долгоруков и так должен был передать власть другому члену своей семьи. Этого потребовал император. Княжичу не нужно было убивать дядю, чтобы стать главой рода.
— А что, если он решил управлять родом самостоятельно, без оглядки на дядю?
— Вряд ли он пошёл бы на такой риск. Скорее, попытался бы прибрать власть к рукам постепенно.
— Но тогда вы остаётесь единственным подозреваемым. По крайней мере, пока мы не выясним, почему вы ничего не помните о встрече с князем.
В дверь постучали, и в библиотеку заглянул Щедрин.
— Я закончил и уже отправил тело князя в морг, — сообщил он. — Вы едете в управление?
— Едем, — кивнул Зотов и поднялся из кресла.
Едва мы с Никитой Михайловичем вышли на набережную, к нам бросился редактор Черницын.
— Ну, наконец-то! Александр Васильевич, у вас уже есть подозреваемый? Правда, что князя зарезали? Вы нашли орудие убийства? Как думаете, кто это сделал? И куда он делся?
— Прочь с дороги! — зарычал Зотов. — Иначе я арестую вас за помехи правосудию.
Черницын проворно отскочил в сторону.
— Вот, теперь я вам не мешаю. Идите, куда хотите. Но скажите хоть что-нибудь! Читатели разорвут меня, если я не дам им информацию. Александр Васильевич, ну хоть вы меня поймите — если конкуренты меня обойдут, газету просто перестанут покупать.
— Пока я могу только подтвердить, что князь Долгоруков умер насильственной смертью, — сказал я. — Остальное покажет следствие.
— Потрясающая скромность! — раздался за моей спиной язвительный голос.
Я обернулся и увидел Михаила Долгорукова. Он вышел из дома вслед за нами и теперь приветливо улыбался Черницыну.
— Проходите, господин репортёр, не стесняйтесь. Я всё вам покажу и расскажу. Это граф Воронцов стесняется, а мне скрывать нечего.
— Не сметь! — угрожающе произнёс Никита Михайлович. — Это место преступления.
— Так уж вышло, что я живу на месте преступления, — злорадно усмехнулся Долгоруков. — Имперские законы не запрещают приглашать гостей и дружески болтать с ними за чашкой чая. Не так ли, господин полковник? Или вы теперь арестуете меня?
— Я арестую господина Черницына, если он напишет хоть слово об этом деле, — едва сдержался Зотов.
— Он нарочно выводит вас из себя, — тихо сказал я. — Не тратьте время попусту, лавину голыми руками не остановить.
Никита Михайлович негодующе фыркнул и молча пошёл к мобилю, а Черницын прошмыгнул в калитку княжеского особняка.
— Завтра вся столица будет говорить, что вы убили князя Долгорукова, — сказал Зотов, трогаясь с места. — Репортёры будут следить за вами, да и за мной тоже. Для вашего спокойствия я официально помещу вас под домашний арест. Имейте в виду, вам будет запрещено выходить из дома без сопровождения полиции. Да и с полицией не стоит этого делать, если вы не хотите оказаться в окружении зевак.
Зотов говорил разумные вещи, но я покачал головой.
— Домашний арест не годится, Никита Михайлович. Иначе все подумают, что вы делаете мне поблажку по дружбе, а это может погубить вашу репутацию. Вам придётся запереть меня в камеру управления.
— Там вам будет не слишком удобно, — предупредил Зотов.