Страница 28 из 74
Но тут к Великому Визирю на цыпочках подбежал один из сановников и почтительно склонился к царственному уху. Я не мог расслышать его шёпот, но на лицо Омаруна ад‑Сафира набежала тень озабоченности.
— Хорошо, — кивнул он. — Я не только милосерден, но и справедлив. Я выслушаю всех. Пусть господин посол тоже приблизится к трону.
По знаку сановника Ярослав Игоревич поспешно подошёл к нам. Его лицо выражало готовность идти до конца.
— Мой советник сказал, что вас стоит выслушать, — обратился к нему Омарун ад‑Сафир. — Говорите.
— Этот человек, которого вы называете господином Тайновидцем, мой племянник, — начал Ярослав Игоревич. — К несчастью, я знаю его с детства и, поверьте, знаю очень хорошо. Александр никогда не признавал авторитетов, спорил даже с собственным отцом, а потом и вовсе сбежал из дома. Он легкомыслен и нетерпелив. Ему никогда не хватало почтения к старшим. А какую жизнь он ведёт?
— Какую? — заинтересовался Великий Визирь.
— Гоняется за какими‑то магическими тайнами, — напыщенно ответил дядя. — Возможно, когда‑то он и спас ваш замечательный город, но уверяю вас, это вышло совершенно случайно. А теперь он покусился на жизнь благородного аристократа, влиятельного гражданина, и его злобное намерение увенчалось успехом. Ваше Величество, я прошу вас выдать моего племянника имперскому правосудию. По‑другому его не образумить. Передайте его моим гвардейцам, пока он ещё чего‑нибудь не натворил.
Пока дядя говорил, на лице Великого Визиря не дрогнул ни один мускул. Но я отлично чувствовал его эмоции. Ярослав Игоревич был неприятен Омаруну ад‑Сафиру.
Впрочем, Великий Визирь этого не показал. Когда дядя закончил свою пламенную речь, Омарун ад‑Сафир невозмутимо кивнул.
— Я услышал ваши слова, и они навсегда запечатлелись в моей памяти. Теперь я готов говорить.
Придворные снова наклонили головы. Великий Визирь обвёл их внимательным взглядом и продолжил:
— Господин Тайновидец положился на мою мудрость и справедливость и сделал это при свидетелях. Значит, я сам буду его судить.
— Но по нашим законам полагается доставить его в имперский суд, — запротестовал Ярослав Игоревич.
По рядам придворных пробежал изумлённый шёпот, а Великий Визирь холодно взглянул на моего дядю.
— Благодарите магию, что вы не мой подданный, — ледяным тоном произнёс он. — Иначе вам уже отрубили бы голову.
Дядя испуганно прикусил язык.
— В моих владениях я и есть суд, — веско сказал Омарун ад‑Сафир. — Принесите мантию.
Один из придворных с поклоном поднёс повелителю Лачанги чёрную мантию, украшенную серебряным шитьём, и заботливо набросил её на плечи Великого Визиря.
— Господин Тайновидец, подойдите ко мне вплотную, — кивнул Омарун ад‑Сафир. — Наклоните голову.
Он положил ладони на мои виски. Лёгкий ментальный импульс коснулся моего сознания, и мой магический дар ответил на этот импульс еле слышным гулом.
— Да. Это заклятие ментальной магии джиннов, — негромко произнёс Омарун ад‑Сафир. — Не двигайтесь.
Через минуту он убрал руки и довольно откинулся на спинку трона.
— Этот человек чист, — торжественно объявил Великий Визирь. — На его руках нет крови! Возрадуйтесь, подданные, господин Тайновидец невиновен!
— Но свидетели утверждают, что он убийца, — снова не выдержал Ярослав Игоревич.
— Вы уже второй раз перебили меня и подвергли сомнению слова Великого Визиря, — холодно заметил Омарун ад‑Сафир. — Я сообщу вашему императору, что такой посол мне неугоден.
Он махнул рукой начальнику стражи:
— Аль‑Казир, пусть этот человек отойдёт от моего трона. Но оставь его в зале, я чувствую, что мы с ним ещё не закончили.
По сигналу Аль‑Казира стражники оттеснили дядю обратно к придворным. А Великий Визирь снова заговорил со мной:
— Моё сердце переполняет радость от того, что вы невиновны, господин Тайновидец, — произнёс он. — И одновременно с этим я скорблю о том, что негодяй, наложивший на вас заклятие, ускользнул от правосудия. Я должен исправить это досадное недоразумение. Аль‑Казир и другие стражи Лачанги отправятся вместе с вами в ваш мир. Они поймают преступника и предадут его вечной смерти. Таково моё слово.
Моё любопытство немедленно разыгралось, но я промолчал, хотя сдержаться было невероятно сложно.
Впрочем, Великий Визирь разбирался в эмоциях ничуть не хуже меня.
— Вы хотите меня о чём‑то спросить? — улыбнулся он.
— Да, Ваше Величество. Вы сказали, что преступника казнят вечной смертью. А что, бывает ещё и временная смерть?
— Для джиннов бывает, — с улыбкой подтвердил Омарун ад‑Сафир. — Вы же знаете, что мы — живые порождения чистых магических стихий. Когда джинн устаёт от жизни, он возвращается в свою родную стихию и растворяется в ней до определённого срока. А когда этот срок приходит, он снова рождается на свет. Это и есть временная смерть.
— А что такое вечная смерть? — полюбопытствовал я.
— Вечной смерти подвергают тех, чьё возрождение нежелательно. Для этого энергию джинна соединяют с чуждой магической энергией. Воздух сжигают в пламени. Огонь гасят землёй. Песок бросают в воду. А воду высушивают ветром.
— И что в таком случае ждёт джинна воды? — непонимающе нахмурился я.
— Изгнание в пустыню, разумеется, — ответил Омарун ад‑Сафир. — Сухие пустынные ветры быстро не оставят от него даже воспоминаний.
— Понятно, — кивнул я.
— А теперь я должен отдать необходимые распоряжения, — решил Великий Визирь. — Аль‑Казир, ты отправишься вместе с господином Тайновидцем. Поймаешь преступника и доставишь его к подножию моего трона.
— Слушаю и повинуюсь, повелитель, — склонив голову, ответил начальник стражи.
Великий Визирь добродушно улыбнулся.
— Вы довольны, господин Тайновидец? — поинтересовался он.
— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я. — Но теперь нам нужно спешить. Я уверен, что мой дядя при первой возможности отправит в наш мир письмо и предупредит о том, что мы появимся. Не хотелось бы угодить в засаду.
— Этому легко помешать, — снисходительно заметил Омарун ад‑Сафир. — Обычно мы помещаем клеветников в зиндан. Но из уважения к императору с его послом я поступлю по‑другому. Мы со всем почтением запрём его дома и ограничим его контакты с внешним миром. Пусть ничто не отвлекает его от размышлений над своим поведением. Эй, стража! Уведите господина посла!