Страница 25 из 74
Начальник стражи склонил голову в почтительном поклоне:
— Прошу меня простить, господин Тайновидец. Я не сразу узнал вас в темноте. Эй, кто‑нибудь! Разбудите Зафара и приведите его сюда! Пусть захватит с собой холст и краски.
Начальник стражи снова повернулся ко мне:
— Позвольте мне назвать вам своё имя. Меня зовут Зархан Аль‑Казир ибн Дариль аль‑Каз, но вы можете звать меня Зархан Аль-Казир или просто Зархан. Вы ведь не откажетесь позировать для портрета, господин Тайновидец? Зафар — наш лучший художник, он рисует очень быстро. Я повешу этот портрет на самое почётное место в своём доме и буду с радостью вспоминать нашу встречу.
Я хотел уже напомнить господину Аль-Казиру, что сейчас глубокая ночь и мы устали с дороги. Но вовремя вспомнил, что нуждаюсь в помощи стражей Лачанги, и согласно кивнул:
— Конечно, я не откажусь. Для меня это большая честь.
Стражники привели заспанного художника. Он выглядел не слишком довольным, но, увидев блеск золотых монет в руке начальника стражи, заметно приободрился и принялся за работу.
Господин Аль-Казир умоляюще взглянул на меня, и я пригласил его встать рядом со мной.
Зафар быстрыми движениями набросал на холсте эскиз и показал нам. Несомненно, художник был очень талантлив, несколькими штрихами угля ему удалось передать портретное сходство.
Но зачем же было рисовать нас в окружении обольстительно улыбающихся обнажённых гурий?
Впрочем, начальнику стражи эскиз очень понравился, а я не стал возражать. В конце концов, это он собирался повесить портрет у себя на стене, а не я.
— Сделай две копии, — величественно бросил художнику господин Аль-Казир. — Плачу вдвойне.
Радостный художник отправился досыпать, а начальник стражи снова почтительно обратился ко мне:
— Благодарю вас, господин Тайновидец. Но скажите, почему этот недостойный человек оклеветал вас? Он ваш родственник или самозванец?
— Родственник, — вздохнул я. — Просто он с детства недолюбливает меня.
— По законам Лачанги клевета карается тюремным заключением, — известил нас господин Аль-Казир и грозно посмотрел на моего дядю. — Вы являетесь посланником своего владыки, поэтому я не могу посадить вас в зиндан. Но я обязательно сообщу Великому визирю о вашем недостойном поведении, а он известит вашего императора.
— Я не вру! — сжав кулаки, взвизгнул Ярослав Игоревич. — Да, мой племянник — Тайновидец. И что с того? Он подло убил князя Долгорукова, а затем сбежал из Империи. Наш император лично сообщил мне, что он может спрятаться в Лачанге, и я поспешил к вам. Арестуйте его немедленно!
Начальник стражи растерянно почесал бровь, а затем обратился ко мне:
— Я в затруднении, почтенный господин Тайновидец. Если ваш император подозревает вас в убийстве, то я обязан вас задержать и передать его слугам. Но моё сердце противится этому. Ведь я не просто так стал начальником стражи. Это мой прадед стоял у городских ворот, когда песчаные джинны собирались напасть на Лачангу. Это он услышал ваш голос и предупредил остальных. В детстве я часто слушал его рассказы, и поэтому сам стал стражником. Скажите, что мне делать? Как исполнить свой долг и не потерять лицо?
К этому времени я уже успел придумать подходящий ответ:
— Всё просто, дорогой господин Аль-Казир. Арестуйте нас, но не отдавайте этим людям, а заприте в местной тюрьме. И передайте Великому визирю, что Тайновидец вместе со своим спутником полагаются на его милость и просят о встрече.
— Я отведу вас в королевский зиндан, — просиял начальник стражи.
— А чем он отличается от обычного? — поинтересовался я.
— Там нет крыс и тараканов. А ещё там кормят два раза в день.