Страница 63 из 67
Из-за отвала, справа, вылетела вторая телега. Она стояла там за грядой, укрытая от посторонних глаз, и вылетела не поперёк, а наискось, под уклон — лошадь погнали кнутом, та вынесла её прямо в колею позади «полуторки».
Капкан захлопнулся.
В следующую минуту бандиты начали действовать.
Ударили по колёсам, с двух сторон одновременно. Оба ската «эмки» лопнули почти разом. Следом — колеса «полуторки». Кто-то в машине заорал. Дверцы распахнулись, наружу вывалились водила, Костенко и еще один опер. Последний не успел сделать и шага, схватился за бедро и рухнул в пыль, прижался к земле, попытался втиснуться под машину. Водиле тоже досталось, его ранили в момент, когда он почти спрятался за колесо.
Костенко, с автоматом в руках, выкатился, перевернулся через плечо и с земли дал очередь в сторону левого отвала. Крикнул что-то своим. Я не разобрал. Старший оперуполномоченный не паниковал и не собирался отступать. Он явно чего-то ждал. Значит, вторая группа точно есть. Костенко надеется, что они подойдут в ближайшие минуты. Его задача — продержаться.
И тут капитану оставалось только посочувствовать. Прятаться операм было решительно негде. Огонь шёл сверху, с обоих гребней, и машины от него не спасали. Всё, что оставалось контрразведчикам, — вжиматься в землю за колёсами и ждать.
Вообще, конечно, думаю, Ивашутин планировал таким маневром взять остатки сети Борисова и Аптекаря. Диверсантов, предателей, недобитков. Он никак не рассчитывал, что освобождать Борисова будет обычная уголовная шваль и что овчинка точно не стоит такой выделки.
В «полуторке» тоже что-то происходило, но пока не было понятно, что именно. Кузов сегодня закрыли брезентом. Водительская дверца открылась, Сидорчук вывалился на подножку, оттуда в пыль. Живой. По кабине тут же прошлась очередь, взбив щепу с борта.
Бандиты перешли ко второму этапу своей операции.
Четверо на левом гребне продолжали давить конвой огнем. Прижимали к машинам, не давая поднять головы. А те трое, что сидели на правой гряде, прямо под нами, скатились по осыпи вниз и залегли за старой бетонной плитой, брошенной у обочины. Метрах в двадцати от «полуторки».
Опера их видели и понимали, куда стрелять. Только сделать ничего не могли — с левого отвала по ним продолжали работать, и стоило поднять голову, как в пыль рядом ложилась очередь.
Так понимаю, троица и должна забрать Хозяина. Плита — единственное укрытие. расположенное настолько близко к дороге. Оттуда до кузова грузовика совсем не далеко. Шагов тридцать от силы.
Буквально в следующую секунду брезент дёрнулся, через задний борт, головой вперёд, вывалился Борисов. Руки у гниды были связаны, зато ноги свободны. Судя по всему, этими ногами он и ударил конвойных, каким-то образом вывел их из строя. Как говорится, опыт не пропьешь. Бывший подполковник всячески помогал самому себе в своем же спасении.
Хозяин кувыркнулся, вскочил и рванул через дорогу к плите.
Он не боялся, что его убьют, потому что знал — этого не случится. Бандиты будут стрелять по операм, опера по бандитам, но ни в коем случае не по арестанту. Ивашутину бывший подполковник нужен только живым. Смерть важного диверсанта, вторая подряд, для генерал-майора в лучшем случае означает снятые погоны. В худшем — трибунал.
Костенко подтвердил это через секунду. Заорал так, что перекрыл всю стрельбу:
— Не убивать гниду! По ногам! Только по ногам!
И вот тут началась вторая часть Марлезонского балета — наш выход.
Двенадцать человек поднялись одновременно. Шесть двоек, по три на каждый гребень. Мы знали, где засел каждый бандит, и задача у нас была простая. Убить их.
С левой грядой разобрались быстро. Четверо лежали лицом к дороге, давили конвой огнем и не видели за спиной ничего. Двоих сняли сразу. Ещё один успел развернуться, но уже через мгновение получил своё. Последний заорал дурным голосом, побежал по гребню — его срезали на десятом шаге.
Мы с Мишкой и еще одна двойка сползли по той же осыпи, по которой минуту назад спускались бандиты. Быстро, боком, придерживаясь за камни. Внизу оказались ровно у них за спинами, шагах в двадцати.
Троица лежала за плитой и лупила в сторону машин. Смотрели они только вперёд. Позади себя ждать было решительно некого — они в это свято верили.
Блатные, которые шли со мной и Мишкой, выстрелили практически в упор.
Один бандит сдох сразу. Второй попытался развернуться, но словил пулю и завалился на бок. Третий вскочил, рванул вдоль плиты, получил в спину уже на бегу.
Всё это происходило под самым носом у Костенко. Метрах в двадцати от «полуторки», на открытом месте, при свете дня.
Мешок мешал дышать и резал обзор до узкой полосы, но я старался не обращать на это внимания.
Борисов тем временем нёсся к плите, к своим, ещё уверенный, что сейчас его подхватят и уведут. Вгорячах не сразу понял — все они уже убиты. Сообразил буквально через пару мгновений. Секунду, может, полторы потребовалось Борисову, чтобы понять — люди с мешками на голове, это ни хрена не свои.
Он резко остановился, крутанулся на месте и рванул обратно. К машинам. К конвою. К тем, кто по нему только что стрелял. Потому что контрразведка его не собирается убивать. Если постараться, так и вовсе можно выторговать «Колоколом» долгую жизнь и даже не на Колыме. А вот мутные типы в мешках — явление непонятное. Борисов шкурой почуял, что ему с ними не по пути.
Однако вернуться к машинам предатель не успел. Мы с Мишкой сорвались с места. Блатные прикрывали.
Карась догнал бывшего подполковника в три шага. Сбил с ног плечом, а я подхватил уже с земли, за шиворот и за жгут на связанных руках. Действовали быстро, слаженно и молча. Ни звука, как договаривались.
Хозяин упирался всем, чем мог. Бил ногами, рвался, выгибался. Но кричать не кричал — сообразил, что бесполезно.
Двое блатных подскочили с боков, помогли поднять гниду. Мы дружно поволокли его к отвалу.
Всё заняло минуту, не больше. Ну и конечно, нам на руку сыграл эффект неожиданности. Опера не меньше Борисова прибалдели от столь фееричного появления третьей, неучтенной силы.
Мы уже почти скрылись за отвалом, когда со стороны второй телеги долетел гул мотора. Далёкий, надрывный, на пределе — так гонят машину, когда очень торопятся. Это приближалась еще одна группа оперов. Все, как и думали. Видно их пока не было — гряда закрывала дорогу за поворотом.
— Уходим! — заорал кто-то из блатных.