Страница 41 из 67
Молодец Мишка, сообразил. Разговоров без стрельбы становится подозрительно много — Борисов может почуять неладное. А так — короткая перестрелка, поди разбери, кто из нас двоих её ведёт.
Тут же из кустов рванула ответная очередь. Пули цокнули о корпус «эмки».
Обогнул заросли с тыла, скользнул вниз. Двое сидели за одним раскидистым кустарником метрах в трёх друг от друга. Один — на корточках, с автоматом наготове, смотрел на дорогу. Второй — чуть сзади, ближе ко мне. С него и начну.
Скользнул вперед, повторил фокус, как со снайпером.
Правой рукой зажал ему рот, левой вогнал клинок между рёбер, точно в сердце. Тело дёрнулось и обмякло.
Второй услышал шорох, развернулся.
Я рванул вперед, сократил дистанцию на какие-то секунды. Налетел, ударил стилетом снизу вверх, под подбородок. Третий готов.
Опустил тело в траву. Забрал оба автомата, добавил их к винтовке и спрятал в кустах. Все. Остался только Борисов. Надо ускоряться.
Двинулся вперёд, по склону, вдоль гряды. Метрах в двадцати впереди она обрывалась — за ней темнела прогалина, в которой сидел бывший подполковник
Двигаться приходилось в разы осторожнее. Борисов— прожженная сволочь. Малейший шорох — и он развернётся на звук.
Со стороны «эмки» снова заговорил Мишка. Уже тише, будто выдохся:
— Петр Сергеевич, ты хоть понимаешь, что тебе конец?
— Мне? Ты ошибаешься Карасев.
Голос Хозяина донёсся отчётливо — гнида совсем близко, осталось не больше семи метров.
Ещё три шага. Обогнул выступ.
Предатель лежал на животе, приклад винтовки упирался в плечо, ствол смотрел в сторону «эмки». Правая рука на спусковой скобе. Левая — свободная. Позиция стрелка, готового в любой момент перекатиться и открыть огонь по всему сектору.
Работать надо быстро.
Опустился на одно колено метрах в двух цели. Бросок.
Всем весом навалился ему на спину, коленом придавил между лопаток. Одновременно левой рукой перехватил свободную кисть гниды и заломил её к пояснице, аж плечо хрустнуло. Правда, не понял, у кого из нас. Правой прижал стилет к шее, чуть ниже уха.
Борисов дёрнулся под моим весом, но сразу же замер. С винтовкой он уже ничего сделать не мог, оружие оказалось зажато его же телом.
— Тихо, Пётр Сергеевич, — сказал ему в самое ухо, шёпотом. — Одно движение — вскрою сонную артерию. Ясно?
— Ясно, Соколов, — ответил он после короткой паузы
Голос у подполковника был спокойный, ровный. Ни страха, ни удивления в его интонациях я не услышал.
— Правую руку убирай от винтовки. Медленно.
Он послушно разжал пальцы на спусковой скобе. Я убрал стилет в рукав, быстро выдернул винтовку из-под предателя, отшвырнул ее в сторону. Потом так же быстро расстегнул кобуру у него на поясе, вытащил" браунинг". Завел его правую руку к левой, стянул запястья жгутом. Заранее приготовил его, положил в карман. Еще когда были на точке сбора.
— А теперь, Петр Сергеевич, встаем. Медленно, без резких движений. Если что-то не понравится, сделаю тебе очень больно. Ты и сам понимаешь, мне вообще на хрен не надо, чтобы ты попал в Управление.
Я слез с предателя, замер рядом. Следил за каждым его движением. Для дополнительного стимула взял «браунинг» самого подполковника и держал гниду под прицелом.
— Миша, все нормально! — крикнул Карасеву, чтобы тот снова не решил стрелять для пущей правдоподобности. А то меня ненароком заденет, — Мы с товарищем подполковником спускаемся вниз.
Борисов сел, потом с усилием поднялся на ноги. Я ему помогать не стал, сам справится.
— Долго ждал этой встречи, Волков? — тихо, почти буднично поинтересовался он.
— Долго. Девять месяцев.
— И что теперь?
— Теперь шуруй к машине. Разговаривать будем. Имей в виду, дернешься, убью тебя без малейших сомнений.
— Разговаривать? При Карасеве? — искренне удивился подполковник. — Не боишься?
Я не стал отвечать, молча толкнул его в спину, намекая, что пора заканчивать с трындежом и идти вниз.
Теперь предстояла самая серьезная часть всего мероприятия. И я реально боялся. Боялся того, как отреагирует Карась.