Страница 56 из 71
Глава 41
Секундное замешательство. Глаза инквизитора распахиваются, он не верит, он зол.
Вспоминаю, все, что Роб когда-то говорил про своего отца. В двадцатилетнем возрасте Роберт ненавидел его и… возможно, боялся. Он считал, что отец не дает ему свободы, ущемляет и пытается командовать, поэтому и сбежал, пообещав не возвращаться, никогда. И вот теперь… встреча, что надо. Роберт, не теряя ни мгновения, спокойно встает. Он отряхивает манжеты, слегка поправляет рубашку, словно вся эта сцена — лишь пустяк. Его взгляд холодный, уверенный. Он обводит глазами отца, затем, плавно помогает встать мне и приобнимает за талию.
— Отец, знакомься, – говорит он, – это Диана — девушка, которую я люблю!
Любит. Так просто. Сглатываю. Вот тебе и знакомство с родителями. Отец смотрит сердито, закипая и закипая, не зная, какие же гневные слова подобрать, а Роб… Кажется, он только этого и ждет.
– Нужна твоя помощь, – говорит Роберт. – Дело государственной важности. Будь это что-то неважное, я бы не пришел. Ты же помнишь, каким я был гордым, но сейчас.
Наконец инквизитор обретает дар речи.
— Ты ушел из дома! — кричит он, сотрясая стены. — Не появлялся так много времени, а теперь заявляешься с какой-то…
– Девушкой, которую я люблю, – подсказывает Роберт. – Продолжай, пожалуйста.
— Любишь?! — кричит отец, недоумевая. – Ты ушел из дома, исчез на годы, а теперь заявляешься и это… Девушка? При чем здесь какая-то… – делает вдох. – Как ты сюда попал! Это невозможно! В штаб могут войти лишь инквизиторы! А ты, наглец, выродок, заявляешься сюда и занимаешься непойми чем! В портальном шкафу, – ахает. – Как ты узнал про портальный шкаф! Как ты вообще?!
Роберт шагает ближе к отцу, но моей талии не отпускает. Его взгляд становится решительным и серьезным, время шуток закончилось, теперь он будет договариваться. немного ближе к нему, не отпуская мою талию. В его глазах — стальная решимость, но легкая, почти теплая улыбка, как у человека, который уверен в своей правоте. Роберт вскидывает руку, призывая ментальную магию. Одно мгновенье, и трость отца летит прямо в ладонь Роба – знак того, что он инквизитор, что трость признала его.
– Ты не мой сын! – отступает его отец. – Кто ты такой?
Роберт с видом самой невинности раскидывает руки.
– Прочитай мои мысли, – говорит он. – И помоги нам спасти мир.
Удобно, когда лишние слова ни к чему. Но инквизитор медлит.
– Ну же, – торопит Роб. – Если я скажу все так, ты не поверишь. Но я правда твой сын, точнее его версия.
– Версия?
– Вперед, – Роберт делает шаг ближе. – Отец, мне жаль за все наши разногласия, и я не хочу повторять ошибок прошлого. Поэтому я здесь и прошу помощи у инквизиции.
– Ты не мой сын, – в очередной раз говорит отец Роба и кладет ладонь ему на затылок.
Впервые вижу, как у Роберта читают мысли. Инквизитор читает инквизитора… Занятное зрелище. Семейные вопросы. Роберт и его отец. Они так похожи внешне, но по характеру. Прячу ухмылку. А как бы реагировал кто-то другой, если бы застукал в своем кабинете молодую целующуюся парочку.
Наконец отец Роба отстраняется, смотрит на сына во все глаза. Он прочитал. Он увидел. Но пока не сумел переварить.
Инквизитор опускается на кресло, трет лоб, обдумывая увиденное в мыслях Роберта. Мы ждем. Это все, что остается. Сколько там времени Роб давал на «собраться»? Пять минут? А мы тут все двадцать пять уже провели.
– Чего ты хочешь от меня? – наконец спрашивает отец упавшим голосом.
– Приведи инквизицию в Академию, – говорит Роб. – И арестуйте ректора Говоруна. А потом заберите фанатиков, планирующих уничтожение магии.
– Ты сошел с ума! Говорун – почтенный человек.
– И сильный маг, – напоминает Роберт. – Если вы его не арестуете, то мне придется его убить.
Они встречаются взглядами. Отец и сын. Так похожие, и такие разные. Кривые отражения друг друга.
– Ты не станешь его убивать, – говорит инквизитор. – А инквизиция не сможет провести арест без доказательств.
– Доказательства будут.
Инквизитор ухмыляется и в этот момент они с Робертом становятся особенно похожими друг на друга.
– У меня здесь не так много власти, – признается инквизитор.
– Это пока, – небрежно бросает Роб. – Через три года ты станешь заправлять всем этим балаганом.
– Подбирай слова.
Роберт копирует ухмылку отца.
– Но мне нужна помощь сейчас, – говорит Роб. – Попытайся их убедить, а мы… будем готовы.
Я возвращаюсь из портала вместе с Робертом. Возвращаюсь в свою комнату, обратно туда в общежитие.
Комната встречает нас прохладой, на кроватях сидят Динара и Шарлотта, готовые ко всему на свете. Роб пересекается со мной взглядами, и я тут же отворачиваюсь. Спешно касаюсь своих губ, чувствуя, как они все еще горят.
Мы целовались. Мы улетали. Мы были так близко. И это закончилось. Нет-нет, нельзя мне смотреть на Роберта.
– Вы долго, – замечает профессор. – Все в порядке?
– Нам поможет инквизиция, – говорит Роберт. – Настоящая инквизиция, у которой есть разрешение проводить арест. Сделаем все по закону.
– Помнится, в прошлый раз вы действовали сами, – отмечает профессор.
– В прошлый раз мы дорого за это заплатили, – отвечает Роб.
И у меня вздрагивает сердце. Это правда. Мы дорого заплатили.
— Где Зак? — вдруг спрашивает Шарлотта. – Он пошел с вами в портал.
Роберт переглядывается со мной, и я чувствую легкую тень вины: мы оставили Зака в штабе инквизиции. Со своими поцелуями совершенно о нем позабыли.
— Он в порядке, — говорит Роберт спокойно и уверено.
Он в порядке, среди инквизиторов. Среди самых опасных людей на свете. В порядке студент-первокурсник.
– Он придет вместе с инквизицией, – продолжает Роб. – Я доверяю отцу.
– Ну ладно, – кажется, Шарлотта немного успокаивается. – Доверюсь, да? Если больше ничего не остается.
– Тогда в путь, – командует Роберт. – Скоро прибудет инквизиция, мы должны подготовиться.
Роберт достает другой портальный камень.
– Роберт, – протягивает Динара. – Мне так жаль. Твоя рука…
– Это в прошлом, – Роб ловко шевелит пальцами. – Сейчас с ней все хорошо и, поверьте, на этот раз я не стану рисковать.
Роберт запускает портал. И вот мы заходим, оказываясь недалеко от штаба Малыша. В лесу. Ветер. Влажность. Ночные облака. Здесь так свежо. Подумать только… где-то там все еще празднуют бал, а у нас уже целая жизнь прошла.